Н. П. Аржанов
(продолжение; начало см. в № 12’2000 г. , № 1-2, 3, 4, 5, 6, 9, 11’2001 г., 3’2002 г.)
После оглашения обвинительного акта процесс по «делу дантистов» перешел в долгую стадию допроса без малого трех сотен подсудимых. Нет особого смысла занимать страницы нашего журнала показаниями коррумпированных чиновников — эти фигуры во все времена почти одинаковы, и сегодня любой украинский стоматолог, хоть раз пытавшийся открыть свое дело, без труда вспомнит современных продолжателей неумирающего дела смоленских торговцев дипломами. Гораздо интереснее читать показания их клиентов; здесь какую-либо аналогию из сегодняшнего дня подобрать трудно — слишком уж отличны мотивы, по которым тогда и ныне стремились получить «корочки». Бесспорно одно — профессия дантиста пользовалась в начале XX века бешеной популярностью, и за право быть к ней причисленным соискатели выкладывали сотни рублей — солидные по тем временам деньги (к примеру, прадед автора, работая на железной дороге, получал тогда 360 руб. в год и содержал на них семью из 9 человек). Так что у читателей «Стоматолога» есть все основания гордиться славным прошлым корпорации и ее людьми.
Ниже приведены почти без комментариев фрагменты допросов 11 подсудимых, достаточно типичных по аргументации и по способу функционирования отлаженной цепочки «заказчик — посредник — исполнитель». Фрагменты взяты из «Зубоврачебного Журнала Аша» за ноябрь 1912 г.— январь 1913 г., где печатались репортажи о процессе.
Пумпянскiй: в 1900 г. я поъхал на 5 лът в Милан; 4 года я там учился пънiю, а затъм пъл на сценъ. Потом вернулся в Россiю, в Ковно — повидаться с родными. Я хотъл попробовать свои силы в Россiи, но не имъл права жительства. Вскоръ я получил от одного купца право жительства на 9 мъсяцев и прiъхал в Москву. Здъсь я экзаменовался в консерваторiю и подал прошенiе градоначальнику о правъ жительства. Градоначальник мнъ отказал, и поступить на сцену я не мог.
Тут я услышал обо всей этой исторiи со свидътельствами дантистов и прибъг к этому средству.
Клейнерман: я окончил учительскiй институт и жил в Подольской губернiи, гдъ занимал должность раввина. В городъ не было учебных заведенiй, и я отправил своего старшаго сына учиться, но он через год умер.
У меня осталось четверо детей, которых я должен был воспитывать, а средств на это у меня не было. Вот я и задумал оставить этот город и уъхать; было это в 1890 г.
В это время в наш город прiъхал зубной врач; это был еврей. Я тогда собирался в Одессу; он сказал: «зачъм?» и взялся облегчить мою участь: «у меня есть один смоленскiй врач, Дубсон, он Вас припишет практическим учеником». «Но нужно же обучаться».— сказал я. Тут он отвътил, что для Смоленска этого не требуется, что я буду только записан в ученики и буду своевременно получать извъщенiя. Я не ребенок, и понимал, что дъло не ладно, но мнъ больше ничего не оставалось дълать, и я на это пошел.
Между тъм, в 1903 г. я оставил должность раввина и выъхал в Кiев; там я имъл право жительства в качествъ наборщика. Но в 1904 г. послъдовало разъясненiе Сената, что наборщики не имъют права жительства. Тогда была японская война, и я по распоряженiю Военнаго Министерства был отправлен в Харбин. Оттуда я возвратился в Петербург, но не имъл там права жительства; тогда я вспомнил о Дубсонъ и обратился к нему с вопросом: могу ли я продолжить то, что начал 7 лът тому назад?
Он отвътил, что могу. В концъ декабря я поъхал в Смоленск, получил от Дубсона свидътельство о прохожденiи стажа и подал прошенiе во Врачебную Управу. Мнъ произвели экзамен, до смъшного легкiй. Я спросил Дубсона, что это за комедiя, но он отвътил: эти экзаменаторы знают, что его ученики всегда хорошо подготовлены. Свидътельство я получил в августъ и послал женъ в Кiев, был там допущен к экзамену, выдержал его и вернулся в Петербург.
С Дубсоном я условился о 100 рублях ежегодно; всего я заплатил ему 300–400 рублей.
Сметанскiй: я прошу извиненiя, я жил постоянно за границей и плохо знаю язык. Еще в 1890 г. я начал студiю в Лондонъ, гдъ я познакомился с одним офицером, который мнъ посовътовал заняться зубоврачеванiем, т. к. я не знал, за что взяться. В Лондонъ экзаменоваться было не нужно. Он пошел со мной к своему знакомому, извъстному дантисту Шмиту, у котораго я и начал работать. Уже через недъли двъ он узнал, что я очень способный, так что через два мъсяца он платил мнъ жалованье по 5 гульденов в мъсяц. Я провел там 3 года и за это время заработал 3 тысячи рублей.
Родные, однако, настойчиво совътовали мнъ взяться за торговое дъло. Так как я купцом никогда не был, то я вошел в компанiю с одним коммивояжером. Но через короткое время я прожил всъ свои деньги и вернулся обратно к своему дълу: каждый меня охотно брал к себъ, и я работал как зубной техник.
В 1898 г. я работал в Лодзи в лечебницъ как ассистент; я много зарабатывал, но это было не по моему вкусу: я всегда имъл стремленiе стать полезным для общества.
Я поъхал в Смоленск к Дубсону, и он условился со мной на 250 рублей, говоря, что это можно раздълить на различные сроки, чтобы мнъ было легче платить. Я ему тогда дал 40 руб. Провърив меня, он сказал: «Я Вас учить не буду — Вы сами можете учить других. Поъзжайте домой, а через 3 года возвращайтесь и будете держать у нас экзамен», и просил меня, чтобы я ему высылал деньги по частям. На третiй год я остался ему должен 90 руб.
Весной 1907 г. я поъхал в Смоленск экзаменоваться. Он пошел со мной во Врачебное Отдъленiе, и я экзаменовался, мнъ задавали смъшные по легкости вопросы, напримър, сколько зубов на верхней челюсти, сколько на нижней и т. д. Послъ этого я вернулся домой и в том же году поъхал в Кiев и выдержал университетскiй экзамен.
Отметим несколько ключевых моментов, повторяющихся ниже еще не раз — «до смешного легкий экзамен» на всех этапах, который без труда выдерживают не только недипломированные практики-дантисты, но также певцы, раввины и представители других «интеллигентных занятий», стремящиеся «стать полезными для общества»; полное понимание клиентом незаконности этого шахер-махера («я не ребенок»). Наконец, стоит сказать, что круг людей, гарантирующих заплатившему клиенту положительный результат любого экзамена — что в «облздраве», что при университете — был достаточно широк; на рис. 1 приведены примеры рекламных объявлений об этой услуге.
| |
Рис. 1
Другие посредники искали заказчиков методом «свободной охоты»:
Векслер: Здъсь в обвинительном актъ имъется еще один Векслер, так я просил бы удостовърить, что я с ним ничего общаго не имъю. Я в Смоленскъ никогда не был, и попался, можно сказать, при иных обстоятельствах: я по спецiальности музыкант, преподаватель музыки, и приблизительно около 1900 года ко мнъ обратился молодой человък, Израиль Гольденберг, который сейчас не разыскан, и предложил мнъ с ним заниматься, готовить с ним оперный репертуар. Мы начали с ним заниматься, но с пъвцом не такiя занятiя, как с пiанистом: он скоро уставал, и вот мы много бесъдовали. Он мнъ сообщил, что он состоит демонстратором в школъ, что у него зубоврачебный кабинет. Во время разговоров он высказал мнъ то, что больше всего меня пугало: что наше будущее покрыто мраком, что нас ожидает голодная смерть.
Он сказал: «зачъм Вам эта наука, я Вас припишу к себъ, и Вы будете имъть возможность работать до старости». Мнъ эта мысль понравилась, я стал с ним заниматься, приписался к нему; через нъсколько уроков он сам принес мнъ череп, учебники по анатомiи, он объяснял мнъ части костей и т. д. Так это продолжалось долго: мы с ним прошли «Аиду», «Трубадур», «Паяцы», а приблизительно в 1903 году он мнъ принес свидътельство, гдъ было написано, что я отбыл стаж и выдержал экзамен в Смоленскъ. Мы с ним условились за 300 рублей, и я каждый год платил ему по 100 руб. Потом, в 1905 г., я подал свои бумаги в Кiевскiй университет, держал экзамен, выдержал его, и вот теперь я здесь.
— Потом вы занимались дантистикой?
— Нът, я занимаюсь музыкой, и мои ученики — лучшее украшенiе не только Кiева, но и Москвы и Петербурга.
Гальберштат: я намърен так же, как и на предварительном слъдствiи, сказать всю правду: в Смоленскъ я не был и Познякова совершенно не знал. Точно так же я не держал никаких экзаменов и, собственно говоря, случайно попал в эту непрiятную исторiю. Дъло в том, что в 1909 г. лътом я встрътился в вагонъ с одним пассажиром, и вот, сидя в одном купе, мы разговорились. Он начал меня разспрашивать, чъм я занимаюсь и куда ъду. Я ему отвътил, что занимаюсь преимущественно постройкой мельниц и пивоваренных заводов, т. к. состою инженером одной фирмы, и ъду по дълам в Нижнiй. Он заинтересовался, на каком основанiи я живу внъ черты еврейской осъдлости. Я сказал, что проживаю на основанiи заграничнаго диплома инженера, однако в Москвъ я этим правом не пользуюсь, и в таких случаях мнъ приходится брать довъренность у купца.
Тогда этот человек, Бригадир, предложил мнъ сдълаться дантистом. Сейчас, я думаю, всъ имъют представленiе, как получается званiе дантиста, а тогда я этого не знал, потому что до того времени занимался совершенно другим дълом. Сначала я был вольноопредъляющимся, потом уъхал за границу, гдъ кончил политехникум, потом я прiъхал в Россiю заниматься своей спецiальностью, был командирован заграничным заводом и о дантистикъ не имъл представленiя, но мой попутчик расписал мнъ, что это великолъпное занятiе и дает повсемъстное право жительства. Он сказал, что очень часто на законном основанiи получаются всевозможныя званiя, напримър, потомственное гражданство, что в Петербургъ, Кiевъ и других университетских городах существует цълая серiя ходатаев (рис. 2), которые производят такiя ходатайства.
Рис. 2
Этот Бригадир мнъ сказал, что придется держать два экзамена: раньше при Врачебном Управленiи, а затъм провърочный экзамен при университетъ. Он сказал, что экзамен этот очень легкiй, и что для интеллигентнаго человъка не представляет никакой трудности подготовиться к первому и второму экзамену. Послъ этого он просил меня, чтобы я дал ему фотографическiя карточки и нъкоторые документы.
Ну, в дальнъйшем я увидъл, что в этом кроется незаконность, и сказал ему, что я не согласен держать при университетъ, т. к. званiе дантиста не представляет для меня такого интереса, чтобы я рисковал совершить незаконность. Он говорит: «позвольте, мы с Вами условились, с Вас слъдует еще 300 рублей». Я сказал, что не нахожу нужным тратить этих денег, т. к. я не пользуюсь его услугами. Он сказал, что тогда мнъ не отдаст документов, но для меня эти документы не представляли особеннаго интереса, и за тъ нъсколько бумаг, которыя я мог всегда получить, мнъ не интересно было платить ему 300 руб.
Да, изредка клиенты срывались-таки с «крючка», хотя сначала «эта мысль нравилась» всем, считающим себя «интеллигентным человеком» и «лучшим украшением Киева». Впрочем, в подавляющем большинстве случаев киевская связка Ратнер-Бригадир работала без проколов.
Зарембо: я окончил военную фельдшерскую школу в 1890 г. и был назначен в Закаспiйскую область — мъсто, только что завоеванное русскими войсками.
В лазарет наш обращались и гражданскiе, и военные чины; приходили многiе с зубами. Я им извлекал зубы и говорил, что если бы были инструменты, то я мог бы помочь больше. В Мервском уъздъ населенiе большею частью туркмены, они говорили мнъ: «вот ты лечишь нас все время, а такой маленькой вещи, как зубы, не можешь». Я им сказал, что у меня нът инструментов и средств на покупку их. Они спросили, сколько нужно для этого денег. Когда я сказал, что около 300 рублей, они охотно собрали эти деньги. Я выписал из Петербурга инструменты и начал лечить всъх.
В 1894 и 1898 гг. я был в отпускъ в Кiевъ и посъщал школу Бланка, так как там у мъня знакомые. В 1906 г. я был отпущен в продолжительный отпуск по болъзни: у меня была малярiя. Когда я прiъхал в Кiев и отдохнул, то мнъ было тяжело сидеть без дъла, и я начал опять заниматься у зубного техника. В разговоръ меня спросили: «Почему Вы не держите экзамен?», и сказали, что тут готовит Ратнер. Я когда-то читал в «Зубоврачебном Въстникъ», что какой-то Шварц в Харьковъ готовит экстернов в зубные врачи, но я этому не върил. Когда мнъ сказали то же самое о Ратнеръ, то я подумал и обратился к нему, и спросил, сколько он возьмет? Он запросил 400 рублей; я не мог дать такой суммы, и он согласился на 200 руб. Ратнер вмъстъ с тъм сказал, что заниматься со мной пока будет Бригадир. Когда я получил документы из Уъзднаго Управленiя, он сказал, что нужно приложить фотографическiя карточки. Он привел меня в фотографiю, велъл снять китель и надъл мнъ статское платье.
Я спросил, что это за маскарад, но он отвътил, что это так нужно.
В Смоленскъ я не был и экзамена во Врачебном Отдъленiи не держал, а держал при школъ Жука. Однажды Ратнер мнъ сказал, что меня сейчас проэкзаменуют при школъ Жука. Там сидъли Подръзан и директор Жук, мнъ задали нъсколько вопросов и отпустили.
Когда время подошло к окончанiю моего отпуска, Ратнер сказал: «Обратитесь к декану медицинскаго факультета и попроситъ назначить Вам экзамен». Он написал экзаменацiонный листок и отправил меня к Морозову. Когда я попросил послъдняго меня проэкзаменовать, то он сказал, что это зависит еще от профессора Малиновскаго, что он с ним переговорит. Я на другой день пошел к нему, и он мнъ назначил 26 октября. Со мной еще тогда экзаменовался Раев.
Я отэкзаменовался, причем профессор Морозов держал меня очень долго, но в концъ концов он сказал мнъ: идите. Коллега мой обратился к профессору с вопросом, выдержали ли мы, и он сказал: «да». Я сейчас же отправился к Ратнеру, отдал ему удостовъренiе и 3 рубля на диплом, и в тот же день уъхал.
Сагал: когда мнъ было 13 лът, мой отец, проживающiй в Кiевъ, отдал меня ремесленнику в обученiе. Через 3 года я сдълался подмастерьем футлярнаго ремесла. Там я занимался до тъх пор, пока мнъ было возможно жить в Кiевъ. В 1906 г. я познакомился с Ратнером, который мнъ объщал предоставить возможность держать экзамен на дантиста.
К этому экзамену он объщал меня подготовить, за это нужно было ему дать около 200 рублей.
В продолженiе 2 мъсяцев Ратнер занимался со мной, он принес мнъ массу лекцiй и указанiй для лиц, желающих держать на дантиста. В продолженiе этого времени Ратнер занимался со мной добросовъстно.
Я выдержал экзамен в 1906 г., послъ этого Ратнер сказал мнъ, что я должен еще заниматься до тъх пор, пока мнъ не будет предоставлена возможность держать при Кiевском университетъ. Спустя нъкоторые время Ратнер отдал меня в обученiе своему помощнику Бригадиру. Около 2,5 мъсяцев этот Бригадир занимался со мной теоретически, но на практическiя занятiя, так как у него не было кабинета, он меня водил к знакомым зубным врачам.
Выдержав экзамен на званiе дантиста при университетъ 8 ноября 1906 г., я этим званiем не пользовался, а продолжал заниматься своим прежним дълом.
— Вы были осуждены кiевским судом в тюрьму?
— Да, на 8 мъсяцев, за участiе в полученiи путем подлога из Кiевскаго банка 119 тысяч рублей. Наказанiе это я отбыл в 1909 г.
Да, «прежние дела» у каждого были разные, однако почему-то с одинаковой строгостью преследовавшиеся властями. Одни лишь профессора столь же неизменно были снисходительны к фельдшерам, футлярщикам и даже «простым людям без никакого образования». В следующих фрагментах отдадим должное харьковчанам — университетским профессорам и знаменитому на всю Россию Г. Я. Шварцу (не попавшему, тем не менее, под показательный «процесс дантистов») — вносившим свой вклад в подготовку стоматологических кадров:
Глоговскiй: я человък простой, образованiя не получил никакого, и не догадывался, что это подлог: мнъ сказали, что нужно взять свидътельство и держать экзамен. Я готовился и сдал экзамен.
В 1905 г. я был принят в Варшавъ в фельдшерскую школу, но так как тогда наступил забастовочный год, то школа закрылась. Я не знал, за что взяться. Я имъл нъкоторыя способности к дантистической работъ; записался в школу Шиманскаго и учился там. Я встрътил там одного человъка, который сказал мнъ, что я могу прiобръсти званiе дантиста, не учась. Для этого нужно только записаться к зубному врачу и получить от него свидътельство, с которым можно ъхать в университет; там я получу свидътельство дантиста. Он мнъ, дъйствительно, достал свидътельство, с которым поъхал в Харьковскiй университет и в 1907 г. экзаменовался.
Занимался я в Харьковъ у Гофунга, но в первый раз экзамена не выдержал, так как Гофунг не знал программы профессора Пенскаго, который меня экзаменовал. Тогда обратился к Шварцу и, позанимавшись с ним, потом выдержал экзамен. В Смоленскъ я не бывал и не знаю, от кого получил свидътельство, так как получил его через одного человъка. Сейчас даже не помню его; за то, что он мнъ это все устроил, я заплатил ему 200 рублей. Шварцу я дал 15 рублей.
Послъ экзамена я поступил работать в зубоврачебную школу Розенталя в Варшавъ.
— Как у Вас родилась мысль добиваться званiя дантиста?
Лакреева: я желала имъть в своих руках средства к жизни; я до этого была на практикъ, но невозможно было жить без диплома. Тут я услышала, что можно получить свидътельство. Мнъ указали на Познякова, я обратилась к нему и он мнъ привез свидътельство. На это свидътельство я смотръла как на формальность, так как знала, что самое важное — университетскiй экзамен. Заплатила я за свидътельство 1000 рублей; это было в 1908 г.
— Зачъм Вы заплатили такую крупную сумму? Может быть, Позняков говорил, что ему нужно с към-нибудь подълиться?
— Я даже не подумала об этом. Шварцу я заплатила 50 рублей.
— Отчего же Вы не пожелали, вмъсто того, чтобы получать подложное свидътельство, просто держать экзамен?
— В мои годы это было невозможно.
Нисневич: я сдълался коммивояжером, но в разных городах, куда я попадал, я чувствовал затрудненiя из-за права жительства, и ръшил жить главным образом в Москвъ. Отсутствiе права жительства страшно дъйствовало мнъ на нервы; днем я работал, а ночью искал убъжища у знакомых, подвергая и их опасности. Я не спал ночами; понятное дъло, что я стал искать, как добиться права жительства.
Слышал я от знакомых, что они пристроились, говоря, что это законно. Я не помню, через кого познакомился с Дубсоном, который объяснил, что это все дълается на законном основанiи. В 1907 г. я согласился получить от него свидътельство; начал готовиться, и все время справлялся: допускают ли в университет и достаточно ли этой бумаги для допуска к экзамену? Дубсон нъсколько раз повторял мнъ: «Да, это законно».
В Харьковъ я готовился у Шварца. Дубсону я заплатил 600 рублей.
— Не говорил ли Вам Дубсон, назначая сумму 600 руб., что эти деньги пойдут не одному ему?
— Он мнъ ничего не сказал, а просто взял деньги.
— Почему Вы обратились именно к Познякову?
Липманович: потому что он был фактически всъм — и инспектором, и врачом, и главой всего дъла. Это было в 1908 г. Экзамена я не держал. Свидътельство послал в Харьковскiй университет; там я учился у Шварца. Не помню, послал ли свидътельство сам, или через Шварца. Заплатил за свидътельство 400 рублей, а Шварцу 150 руб.
— Почему же Вы так много заплатили Познякову и так мало Шварцу?
— Потому что считал Познякова человъком, от котораго все зависит.
Шварц, конечно, не легендарный Позняков, но в качестве «резчика по дубу» он котировался куда выше, чем известный деятель харьковской стоматологии Гофунг, и, право же, сегодня заслуживает того, чтобы увековечить его имя в нашей ретроспективе рекламным объявлением — рис. 3.
 |
Рис. 3
Правда, у коллег-стоматологов, добившихся высот положения другим — честным, а потому долгим путем — отношение к посредникам было иное. Об этом, а также о том, чем завершился «процесс дантистов» — в заключительной заметке криминальной серии.
(Окончание следует)
