Н. П. Аржанов
(продолжение; начало см. в № 12, 2000 г.)
Конфликты — непременная черта истории человеческого общества, и стоматология, конечно, не страдала от их недостатка; активным казусотворчеством занимались и врачи, и пациенты. Составляя научную классификацию конфликтов, киевский «одонтолог» г. Фейгин, которого мы цитировали в предыдущей заметке, выделил в особый класс «исчезновение пациентов с наступлением времени уплачивать за лечение».
Таковых действительно было немало, но научная объективность требует, прежде чем изложить соответствующие прецеденты, дать хотя бы один пример противоположного рода:
«Исчезновенiе зубоврачебнаго кабинета. В г. Благовъщенскъ исчез зубоврачебный кабинет г-жи Берзон и вмъстъ с кабинетом исчезли и деньги, внесенныя клiентами вперед». (Енисей, 27 сентября 1902 г.)
Чаще, однако, наблюдалось обратное. Надо заметить, что наши стоматологи в таких ситуациях нередко предпочитали не тратить времени на сутяжную волокиту, а вершить суд и приводить в исполнение приговор hic et nunc, своими силами:
«Операцiя» в зубоврачебном кабинетъ господина Лихмангофа.
В Петербургъ в участок Нарвской части явился нъкто Закржевскiй с разбитым лицом
и сообщил, что в зубоврачебном кабинетъ Лихмангофа он был избит Лихмангофом и дворником
дома Бъляковым за то, что не уплатил денег за сдъланные искусственные зубы. Побои
Лихмангоф нанес заявителю в то время, когда силою вынимал изо рта неоплаченные
зубы.
Частный врач нашел на лицъ Закржевскаго незначительныя ссадины. Допрошенный полицiей,
Лихмангоф не признал себя виновным и объяснил, что он хотъл осуществить свое право
— не оставить во рту у Закржевскаго зубы, за которые не получил денег. Дворник
объяснил, что Закржевскаго он не бил, а помогал вынуть зубы, держа его за голову.
Составленный полицiей протокол вмъстъ со свидътельством врача передан по подсудности».
(Утро Россiи, № 91, 1910)
Вообще благодаря навыкам профессии стоматологи были, что называется, «легкими на руку»; эта привычка вошла в поговорку, и недаром в русской армии того времени офицеров, практикующих мордобой нижних чинов, называли «дантистами»...
«Суд над зубным врачем за побои. В г. Москвъ у мирового судьи разбиралось дъло зубного врача г. Несмъянова, обвинявшагося в том, что он сильно избил во дворъ 8-лътняго мальчика. Обвиняемый приговорен к аресту при городском арестном домъ на 21 день» (Русское Слово, 21 февраля 1904 г.)
Личные решительные действия по восстановлению справедливости (но с последующим юридическим обоснованием) были присущи и зарубежным стоматологам:
«Тайный совътник Флюгге разсматривает вопрос о том, имъет ли врач
право удержать какую-либо вещь пацiента, не уплачивающаго гонорар. Мы уже сообщали
о случаъ с берлинским профессором Янсеном, который отнял у больного слуховую трубку
впредь до уплаты гонорара. Мотивом для такого поступка было то обстоятельство,
что в практикъ этого профессора неоднократно бывали случаи, когда «пацiенты из
сосъдней страны (читай русскiе), любящiе консультироваться у берлинских профессоров,
исчезали, не уплачивая гонорара». У одного из таких русских была конфискована слуховая
трубка.
Флюгге приходит к заключенiю, что в силу п. 229 закона, трактующаго о самозащитъ,
врач имъет право удержать какую-либо вещь, принадлежащую такому пацiенту, но не
вправъ ни продать, ни пользоваться ею. При этом совътник утверждает, что можно
удерживать вещи стоимостью, приблизительно равной слъдуемому гонорару. Так, напримър,
«при гонораръ в 10 марок можно снять золотую цъпочку, но не оставить в придачу
и золотые часы». По отношенiю к случаю с проф. Янсеном Флюгге находит, что он поступил
неправильно, отняв именно слуховую трубку: он мог взять палку, часы, цъпочку, кольцо,
а в не очень холодную погоду — пальто». (Зубоврачебный Въстник,
1910, № 4)
«Оригинальный способ поимки вора. «Gazette medic. de Paris» (14 декабря 1901 г.) разсказывает о своеобразном способъ поимки одного мошенника. Дантист Х. шел по улицъ с женою; встрътившiйся жулик вырвал у жены ридикюль с 60 франками и скрылся, но дантист замътил его наружность. Через нъкоторое время является к дантисту Х. тот самый жулик для пломбировки зубов. Дантист убъдил своего пацiента в необходимости снять мърку с его челюсти и, положив ему маску из быстро отвердъвающаго состава, оставил ее во рту на нъсколько минут. Изумленный и испуганный вор остался с открытым ртом и согласился отправиться с дантистом в полицейское управленiе, гдъ письменно сознался в кражъ; послъ этого дантист тут же освободил его челюсть из оковы. Прiем своеобразный, но едва ли совместимый с врачебным достоинством».
Впрочем, понятие достоинства у наших стоматологов было, по-видимому, довольно растяжимым, ибо допускало, как видно из следующего фрагмента, скупку краденого у коллег инвентаря:
«Кража в зубоврачебном кабинетъ. В квартиръ женщины-зубного врача
Ф. А. Гальпериной 31-го августа с. г. совершена кража со взломом. Похищены зубоврачебные
инструменты (щипцы и пломбировочные инструменты), искусственные зубы, готовые челюстные
протезы с пружинами и проч.
Потерпъвшая просит товарищей в случаъ, если кому будут предложены эти вещи для
покупки, сообщить по слъдующему адресу: С.-Петербург, 1-я рота Измайловскаго полка,
д. 14, д-ру Гальпериной». (Зубоврачебный Въстник, 1905, № 10)
Еще к вопросу о чести и достоинстве: распространенным, хотя и порицаемым общественной моралью бизнесом являлась перепродажа бывших в употреблении протезов; вот любопытный пример, заимствованный из «Зубоврачебного Въстника», 1908, № 5:
«Перепечатываем из газеты «Котлин» №№ 86 и 89 небезынтересныя два
письма:
«Милостивый Государь, Господин Редактор!
Считаю своим нравственным долгом опубликовать слъдующiй факт. 10-го апръля мнъ
было представлено нъсколько старых челюстей с искусственными зубами и предложено,
как зубному врачу, опредълить их стоимость. Оказывается, что эти старые искусственные
зубы были куплены одним из дантистов, практикующим в г. Кронштадтъ, и благодаря
счастливой случайности покупка эта была към-то обнаружена и теперь, по-видимому,
производится дознанiе об этом.
Представленныя мнъ челюсти искусственных зубов не заключали в себъ каких-либо металлов,
которые могли быть употреблены для технических работ, а потому надо предполагать,
что старые зубы куплены были дантистом с цълью изготовленiя из них протезов для
других пацiентов. Обобщая факт и никого лично не касаясь, как врач-спецiалист я
считаю своим непремънным долгом сказать, что при употребленiи старых искусственных
зубов возможны случаи зараженiя, так как зубы, скупаемые по случаю, могли находиться
в теченiе нъскольких лът в сифилитических и туберкулезных ртах пацiентов.
Пацiент, привлекаемый весьма низкой цъной искусственных зубов, может жестоко поплатиться
своим здоровьем. Чтобы гарантировать публику от таких непрiятных случайностей,
необходимо слъдить за дъятельностью дантистов и пора, наконец, запретить им именовать
себя зубными врачами, чтобы не компрометировать нашей корпорацiи».
Зубной врач О. Ярославская
«Милостивый Государь, Господин Редактор!
По принципу «audiatur et altera pars» прошу дать мъсто и моим строкам. Г-жа Ярославская
передает факт покупки одним из дантистов г. Кронштадта старых искусственных зубов
и предполагает, что зубы куплены им с цълью изготовленiя из них протезов для других
пацiентов. Таким образом она бросает обвиненiе по адресу всъх дантистов г. Кронштадта,
так как, не называя имени, г-жа Ярославская тъм самым заставляет публику думать,
что всъ они занимаются покупкой старых зубов для дальнъйшаго употребленiя.
Будучи сам спецiалистом по изготовленiю искусственных зубов, практикуя в Кронштадтъ
не первый год, привыкнув добросовъстно и честно относиться к своему дълу и дорожа
своей репутацiей, я не могу оставить этого письма без отвъта. Прошу г-жу Ярославскую
назвать того или тъх, кто изготовляет из старых зубов протезы. В противном случаъ
я буду считать подобное обвиненiе недобросовъстным, вызванным желанiем себя рекламировать,
и буду вынужден привлечь ее к судебной отвътственности за клевету».
А. Б. Шнеер
Конфликты по вопросам чести (а если говорить откровенно — конкурентной борьбы) были весьма частыми внутри нашей стоматологической корпорации; иногда их решал «общий» суд, иногда — корпоративный:
«Дъло о клеветъ. 31-го мая с. г. городской судья 1-го участка
г. Оренбурга разбирал в публичном засъданiи уголовное дъло по обвиненiю мъстнаго
дантиста М. А. Шлейфштейна в оскорбленiи зубного врача С. К. Подольскаго и в оклеветанiи
его. На судъ поддерживал обвиненiе сам Подольскiй, а вмъсто обвиняемаго Шлейфштейна
явился повъренный послъдняго присяжный повъренный Горчаков.
Сущность дъла заключается в слъдующем: нъкiй пацiент А., оставшись недовольным
сдъланной Шлейфштейном поправкой искусственной челюсти, подал на послъдняго гражданскiй
иск в суд. Между тъм Шлейфштейн стал распространять среди публики слух, что А.
подал на него в суд по подстрекательству и наущенiю зубнаго врача Подольскаго.
Послъднiй подал на Шлейфштейна в суд жалобу, обвиняя его в распространенiи вымышленных
им же разсказов с цълью подорвать репутацiю Подольскаго, т. е. в клеветъ. На судъ
А. отрицал категорически всъ обвиненiя, направленныя Шлейфштейном против Подольскаго,
и таким образом факт злостнаго умысла Шлейфштейна оклеветать Подольскаго был доказан.
Остальные свидътели подтвердили, что Шлейфштейн дъйствительно разсказывал им о
якобы скверном поступкъ Подольскаго. Мировой судья на основанiи 200 ст. Правил
судопроизводства и 136 ст. Устава о наказанiях приговорил дантиста Шлейфштейна,
виновнаго в клеветъ против Подольскаго, арестовать на двъ недъли». (Оренбургская
Газета, 1904, № 2048)
Механизм работы корпоративного суда имеет смысл рассмотреть подробнее, так как он мало известен современному читателю. Следующий пример (Зубоврачебный Въстник, 1908, №12) интересен еще и тем, что судились известные харьковские стоматологи:
«Резолюцiя суда чести. Г. Палем, считая себя оскорбленным
г. Заболотским тъм, что послъднiй распространял о нем, Палемъ, ложные слухи, позорящiе
его, Палема, имя — предъявил требованiе передать дъло на разсмотрънiе суда чести,
причем избрал со своей стороны судьей М. А. Лансберга; г. Заболотскiй согласился
и избрал в судьи со своей стороны П. С. Чичкана. Предсъдателем суда был избран
помощник присяжнаго повъреннаго Н. Н. Яковенко. От гг. Палема и Заболотскаго была
отобрана подписка о подчиненiи резолюцiи, какую вынесет избранный ими суд чести.
Г. Палем подал суду заявленiе слъдующаго содержанiя:
«Я обвиняю зубного врача Заболотскаго в распространенiи между товарищами и публикой
слъдующих ложных слухов:
1) Что я донес на зубного врача Съдова, будто он передавал политическим заключенным
письма, за что и был арестован;
2) Что в бумагах тюремной администрацiи я именовал Съдова «арестантом» и писал,
что он будто бы украл тюремные щипцы;
3) Что мой кабинет по осмотръ оказался грязным, почему его и закрыли;
4) Что я удален из тюрьмы за неблаговидные поступки;
5) Что распоряженiем г. Генерал-Губернатора я был выслан из гор. Харькова.
Прошу товарищескiй суд вызвать зубного врача Заболотскаго, в качествъ свидътелей
— товарищей гг. Кривопускова, Гофунга, Конко и высказать свое сужденiе о поступкъ
Заболотскаго. Копiю же опроса и свои резолюцiи выдать мнъ на руки. Если товарищескiй
суд найдет нужным, кромъ указанных выше лиц, еще допросить кого-либо, то указываю
на гг. Добиса, Арановича, Бейленсона, Меркуловскаго, Чериковера, помощника начальника
губернской тюрьмы Нестерова и др.».
Августа 28 дня 1908 г. М. Палем
В первом засъданiи 4 сентября г. Палем поддерживал обвиненiе, а г. Заболотскiй
не признавал себя виновным. На втором засъданiи, происходившем 9 сентября, разсматривался
письменный отвът г. Заболотскаго на предъявленное обвиненiе. По 1, 2, 4 и 5-му
пунктам вышеупомянутаго обвиненiя Заболотскiй дал отрицательный отвът, что же касается
3-го пункта, то он не отрицает того обстоятельства, что говорил в семьъ Б., что
Палем выслан из Харькова и прибавляет, что это был единственный случай. Палем,
не удовлетворившись объясненiем г. Заболотскаго, просил вызвать свидътелей для
допроса. Пред закрытiем засъданiя один из членов суда предложил сторонам, если
возможно, обойтись без допроса свидътелей. На это послъдовало согласiе; г. Палем
требовал от г. Заболотскаго чистосердечнаго отвъта: «да» или «нът». Послъ этого
г. Палем предложил слъдующiй вопрос: «Говорили ли вы, г. Заболотскiй, помощнику
начальника тюрьмы Нестерову, что дъла Палема плохи, что при осмотръ его зуболечебный
кабинет признан грязным, почему его и закрыли, и по предложенiю г. Губернатора
Палем выъхал из Харькова?». Заболотскiй отвътил — «да, говорил». Послъ этого г.
Палем заявил, что он отказывается от вызова свидътелей и просит постановить свое
ръшенiе. Таким образом, суду оставалось обсудить лишь то, что сказал г. Палем Заболотскому
и отвът послъдняго на вопрос перваго. Тъ положенiя, которыя были высказаны Заболотским
семьъ Б. и г. Нестерову, по провъркъ оказались не соотвътствующими истинъ. Усматривая
в таком образъ дъйствiя г. Заболотскаго желанiе дискредитировать г. Палема как
зубного врача, суд чести выражает г. Заболотскому порицанiе и предлагает ему в
трехдневный срок со дня полученiя копiи этой резолюцiи принести г. Палему письменное
извиненiе. В этом письменном извиненiи г. Заболотскiй должен указать, что он извиняется
по постановленiю суда и за что извиняется. В противном случаъ г. Палем может считать
себя свободным от постановленiя суда чести. Настоящая резолюцiя не подлежит оглашенiю
в мъстной печати.
Харьков, 9 октября 1908 г.
Предсъдатель Третейскаго суда чести помощник присяжнаго
повъреннаго Н. Н. Яковенко
Члены суда:
дантист М. А. Лансберг,
зубной врач П. С. Чичкан, доктор зубной медицины Американскаго Университета Гарвард
Милостивый Государь Моисей Абрамович!
Согласно постановленiю Третейскаго Суда под предсъдательством Н. Н. Яковенко и
с участiем П. С. Чичкана и М. А. Лансберга, приношу Вам глубокое извиненiе в том,
что я распускал ложные слухи, что
1) Вы донесли на г. Съдова о его, якобы, передачъ писем политических заключенных,
за что он и был арестован;
2) что Вы называли в бумагах г. Съдова «арестантом», и что он украл щипцы;
3) что я говорил о грязном содержанiи Вами своего кабинета, за что послъднiй и
был закрыт;
4) что Вы уволены из тюрьмы за неблаговидные поступки;
5) что Вы высланы г. Губернатором из Харькова.
Еще раз осмъливаюсь извиниться перед Вами за всъ эти ложные слухи.
Н. Заболотскiй.
Практичных французов вопросы чести в начале XX века уже не слишком занимали, и они чаще всего «вчиняли иск» друг к другу из-за денег:
«Случай из профессiональной юриспруденцiи. Интересный иск
был возбужден в Парижъ одним зубным техником к своему патрону-дентiатру. Однажды
техник прилаживал в кабинетъ патрона пацiенту зубной протез. Необходимо было сгладить
кой-какiя неправильности, и во время манипуляцiи во рту больного техник ранил себъ
мизинец.
Пацiент был «порченный» и истец заразился «дурной болъзнью». Бъдный техник, считая
себя калъкой, так как он потерял трудоспособность к своей профессiи на 80%, предъявил
иск к патрону, требуя ежегодную ренту в 2912 франков (около 1200 рублей). В своей
жалобъ истец приводил слъдующiя мотивы: «Женатый и отец двух дътей, он видит свой
домашнiй очаг разрушенным происшедшим несчастьем; семьъ его угрожает страшная болъзнь;
лично он находится под ножем постоянных угроз, что убивает его духовное «я», несмотря
на то, что он молод и кръпок. Такое психическое состоянiе влiяет на физическое
и организм охвачен неизлъчимой слабостью».
Суд в искъ отказал, «находя, что профессiя дентiатра — свободное занятiе и что
кабинет нельзя подвести под категорiю учрежденiя, имъющаго промышленный или коммерческiй
характер, почему дентiатр не может быть подвергнут преслъдованiю по дъйствующему
в отношенiи послъдних увъчному закону». (Зубоврачебный Мiр,
1911, № 12)
Думается, суд в данном случае отказал в иске все же потому, что невозможно было доказать, где же подхватил «дурную болезнь» впечатлительный представитель «свободной профессии» — на работе или где-нибудь на Плас-Пигаль.
Впрочем, практичных стоматологов хватало и у нас. Зная толк в деньгах, они умело владели, кроме своей профессии, также ремеслом Шейлока и отца Горио:
«Оригинальное дъло разбиралось вчера в мировом съъздъ. Нъкiй
дворянин Анненков обвинял зубного врача А. Волкова в ростовщичествъ.
Аненнков, нуждаясь в деньгах, взял у послъдняго 1000 рублей. При наступленiи срока
Анненков не мог заплатить долга. Затъм, переписывая векселя, Анненков в короткiй
срок отдал наличными до восьми тысяч рублей. Находясь под гнетом интеллигентнаго
ростовщика, Анненков ръшил открыть его недобросовъстныя дъйствiя. Дъло это разбиралось
у мирового судьи 44-го участка, но там А. Волков был оправдан.
Из опроса свидътелей выяснилась дъйствительная картина обиранiя зубным врачем своего
кредитора. На судъ А. Волков предъявил векселя Анненкова на 400 руб. Со своей стороны
обвинитель указал на то, что эти векселя были им дъйствительно выданы, но не при
полученiи денег, а из-за боязни описи имущества, чъм грозил Волков. Съъзд взглянул
на дъло иначе, чъм мировой судья. В дъйствiях Волкова найдены всъ признаки ростовщичества,
и зубной врач приговорен к четырехмъсячному тюремному заключенiю и денежному взысканiю
в 200 рублей».
(Петербургская Газета, 24 марта 1911 г.)
В заключение — несколько прецедентов, когда стоматологов обвиняли не частные лица, а государство в лице местных властей. В этом случае процесс становился, как правило, формальностью:
«Петербургскiй окружный суд, разсмотръв дъло дантиста Крамера, привлекавшагося
к судебной отвътственности Петербургским врачебным управленiем за неисполненiе
спецiальных правил и требованiй, регламентирующих дъятельность зубных врачей и
дантистов, за незнанiе своего дъла и сознательное допущенiе завъдомо неправильнаго
леченiя, признал его виновным в предъявленном к нему обвиненiи и постановил воспретить
ему впредь зубоврачебную практику впредь до представленiя им свидътельства о выдержанiи
новаго испытанiя на званiе дантиста».
(Новое Обозрънiе, 22 сентября 1905 г.)
На Западе это правило тоже строго соблюдалось:
«В послъднем выпускъ «Права» (№ 42, 1910) сообщается, что один зубной техник в Шарлоттенбургъ объявил в газетах, что производит «безболъзненное вырыванiе зубов». Власти его привлекли к судебной отвътственности за недобросовъстную конкуренцiю, и суд признал его виновным, так как согласно показанiю эксперта никто не может объщать без ограниченiй безболъзненность удаленiя зубов. Боль может быть очень сильно уменьшена путем общаго или же мъстнаго наркоза. Но мъстное обезболиванiе не всегда достигает цъли, общiй же наркоз в нъкоторых случаях вовсе непримъним. Поэтому нельзя общим образом объявлять, что удаленiе зубов не будет сопровождаться болью. Такими объявленiями публика вводится в заблужденiе, и получается впечатлънiе, что обвиняемому особенно хорошо удается достигать безболъзненности. Так как обвиняемый занимается своей профессiей уже в теченiе нъскольких лът, то он не мог не сознавать, что объщанiе безболъзненаго удаленiя зубов без оговорок по существу своему ложно».
Впрочем, у нас власти традиционно предпочитали расправляться с неугодными во внесудебном порядке (Особое совещание, административную высылку, да и формулировки типа «распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный строй» большевики не изобрели, а лишь унаследовали у своих предшественников):
«В «Котлинъ» напечатан слъдующiй приказ главнаго начальника Кронштадта, генерал-лейтенанта Артамонова:
«По разсмотрънiи Особым совъщанiем, образованным согласно ст. 34 Положенiя о государственной охранъ, обстоятельств дъла о дантистъ Менделъ Айзиковъ Шик, 33 лът, изобличаемом в вымогательствъ денег и распространенiи ложных слухов, порочащих репутацiю должностных лиц, г. Министр внутренних дъл постановил: воспретить Шику жительство в столицах и столичных губернiях в теченiе трех лът, считая срок с 22 iюля 1909 года. Объявляя о таковом постановленiи г. Министра внутренних дъл и назначая Менделю Шик семидневный срок на ликвидацiю его дъл, предписываю военному губернатору приказ сей привести в исполненiе 14 августа 1909 г. Основанiе: предписанiе Департамента полицiи от 31 iюля 1909 г. за № 84800». (Зубоврачебный Въстник, 1909, № 9)
Прошел почти век, а мы и сегодня помним, что, хоть судов у нас теперь много, вплоть до Конституционного и Европейского по правам человека, но дающие нам разрешения и лицензии, а потом приходящие проверять наши кабинеты «должностные лица» куда сильнее Фемиды. Оттого и ныне всякий сильно призадумается, прежде чем рискнуть «распространить порочащие их репутацию слухи о вымогательстве ими денег», не такие уж, к сожалению, и ложные. По-видимому, лучше доверить дело профессионалу и платить юристу, а не им — и дешевле обойдется, и как-то приятнее: все же он классово свой человек, частный предприниматель.
(Продолжение следует)