Рис. 1. Нарком здравоохранения Украины С. И. Канторович
Н. П.Аржанов
Итак, летом 1928 г. кафедры одонтологии (КО) на медицинских факультетах (МФ) Украины были ликвидированы, причем прямого приказа их закрыть, по-видимому, не было — в 52 выпусках бюллетеня Наркомпроса УССРза 1928 г. его нет. Отдел медицинского образования Укрглавпрофобра просто исключил одонтологию из учебного плана медфаков. По словам И. М. Вайн-берга, в Одессе представители других медицинских дисциплин активно лоббировали это роковое решение ради «дерибана» имущества возглавлявшейся Иосифом Моисеевичем кафедры [1]:
«Трагедия одесской КО тянулась до конца августа 1928 г., когда стало официально известно, что кафедра исключена из учебного плана и, по-видимому, безвозвратно. 1 июня одонтологическая клиника была закрыта на каникулы, а после каникул помещение кафедры вместе с имуществом и большей частью инвентаря передано другой клинике.
Наличие в Одессе КО с удовлетворительно обставленной клиникой не давало покоя разным ретроградам, не исключая таковых в одонтологической среде. Никто не хотел мириться с тем, что одонтология смеет быть впереди какой бы то ни было другой кафедры. Это и решило судьбу одонтологических кафедр во всеукраинском масштабе. От такого удара мы не скоро оправимся».
Ретрограды возобладали и в Днепропетровске. Здесь еще в 1924 г. с подачи И. А. Шрейдера удушили одонфак ради продления жизни КО(см. № 11, 2008). Четыре года спустя кафедру настигло заслуженное возмездие:
«На Украине ведется ожесточенная борьба против лучших революционных достижений одонтологии. В Одессе и Днепропетровске со сладострастием уничтожены одонтологические кафедры — против воли студенчества и правления медвузов. В Днепропетровске один из консервативных профессоров, занимающий видное положение, заявил, что в царское время, когда он учился, одонтологии в медвузе не было. Следовательно, и теперь ущерба не будет, если эти кафедры закрыть. Вот вам плоды украинской точки зрения!» [2, 3].
О ликвидации КО в Харьковском медицинском институте (ХМИ) печать не сообщала, но ясно, что с этим виртуальным придатком к одонфаку проблем не возникло. Зато правительственные органы Первой столицы продолжали отстаивать одонфак (ОФ), несмотря ни на что.
Хотя декану последнего пришлось оставить свой пост («Факультетская комиссия ОФ ХМИудовлетворила ходатайство проф. Е. М. Гофунга об освобождении его от должности декана факультета» — Одонтология, 1929, № 1), а руководство вышестоящих инстанций в «год великого перелома» обновилось, политика Укрглавпрофобра и Наркомздрава (НКЗ) УССРв отношении одофака после этого не изменилась. П. Г. Дауге с удивлением констатировал [4]:
«Укрглавпрофобр даже после снятия проф. Гофунга с должности декана продолжает упорно отстаивать осужденный всей зубоврачебной массой, всем студенчеством, пролетарской общественностью и наукой одонфак с его установкой на узкого, медицински неполноценного специалиста».
С. З. Ткаченко, представлявший Укрглавпрофобр на сентябрьском бенефисе Павла Георгиевича, приехавшего в Харьков добивать ОФ (см. № 9, 2008), не менее твердо, чем ранее Г. П. Радченко, заявил, что «деление на полноценных врачей и неполноценных врачей-одонфаковцев неправильно, ибо МФ ни в одной специальности не дает полноценного врача. Не возражая в принципе против включения одонтологии в план МФ, он сослался на невозможность этого из-за обилия предметов и перегрузки студентов» (Одонтология и стоматология, 1929, № 10).
* продолжение; начало см. в № 9–12, 2008
Новый нарком здравоохранения УССРС. И. Канторович (1892–1937), сменивший Д. И. Ефимова, в сентябре 1929 г., сначала, не разобравшись, подобострастно заверил заведующего зубчастью, что «НКЗ Украины пойдет по пути развития зубоврачевания, намеченному П. Г. Дауге» (там же). Но уже в начале 1930 г. на VII Всероссийском съезде здравотделов в Москве Соломон Ильич сказал, как отрезал:
«Мы на Украине решили, что в медицинских вузах должны быть 4 факультета: 1) лечебно-профилактический, 2) санитарно-гигиенический, 3) охраны материнства и детства, а также 4) одонфак, который уже существует и будет существовать» (На фронте здравоохранения, 1930, № 5–6).
|
Рис. 1. Нарком здравоохранения Украины С. И. Канторович |
И Канторович сдержал свое обещание — украинские одонфаки, переименованные вскоре в стоматологические, продолжали жить и работать, пережив наркома и послужив образцом для общесоюзной модели подготовки кадров.
Примечательно, что идеи Е. М. Гофунга находили продолжателей в национальных республиках СССР(кроме Белоруссии, следовавшей в кильватере «даугизма») задолго до победы одонфаков. Так, «Одонтология» в № 4 за 1928 г. скупо сообщила, что «в Тифлисе при МФ с этого учебного года открылся Одонтологический институт с программой и организационной структурой Харьковского ОФ. На первый курс принято 250 студентов». Спустя год набор увеличился до 400 человек.
Здесь, конечно, не обошлось без личного влияния Ефима Михайловича — профессор регулярно ездил в Закавказье читать курсы повышения квалификации. Привлекательность украинской модели для национальных республик состояла в возможности быстро наращивать численность новых зубоврачебных кадров, чего не могла обеспечить российская модель, дававшая всего 10–20 «полноценных» врачей-одонтологов в год. В результате, к негодованию П. Г. Дауге, в РСФСРпустующие вакансии стремительно заполнялись выпускниками ОФ:
«Оживлением антисоветских элементов и их психологическим давлением на неустойчивые группы ответработников я могу объяснить начавшееся наступление против крупнейшего завоевания советской медицины — созданной революционным напором одонтологической кафедры. Наступление это началось на Украине и перекинулось на другие братские республики. В Грузии поднят вопрос о закрытии в Тифлисе кафедры и создании Зубоврачебного института. В Азербайджане уже существует зубоврачебная школа образца царских времен» [2].
«Врачи-одонтологи выпускаются там в избыточном количестве. Многие из них стали безработными, многие ударились в частную практику, многие принуждены искать кусок хлеба за пределами Украины. Проникновение украинских «врачей-одонтологов» в РСФСР породило конфликты, связанные с параллельным существованием трех категорий специалистов: зубных врачей, врачей-одонтологов украинского типа и врачей-одонтологов РСФСРовского типа, т. е. медиков, специализировавшихся в области болезней полости рта и зубов» [4].
«Если Украина и Грузия думают подготовкой избыточного количества медицински неполноценных одонтологов, которых не могут рассосать их собственные страны, осчастливить РСФСР, то мы на это ответим: покорно благодарим! Мы обойдемся собственными силами и будем готовить своих специалистов в согласии с нашим научным убеждением и материальными возможностями» [3].
В Баку новое учебное заведение для подготовки зубных врачей, очень быстро набравшее сотни абитуриентов, назвали скромнее, чем в Тифлисе — техникумом. Идея специализированного стоматологического образования была поддержана и в далеком Туркестане — П. Г. Дауге возмущенно иронизировал:
«В Ташкенте нашелся новый реформатор зубоврачебного дела в лице проф. Ситковского, выработавшего глубокомысленный проект открытия зубоврачебной школы, обещающей дать еще более неграмотных зубоврачевателей, чем во времена царизма» [2].
 |
Рис. 2. Профессор П. П. Ситковский |
В 1919 г. П. П. Ситковский был избран профессором факультетской хирургической клиники и деканом МФ во вновь создаваемом Туркестанском университете. Медфак в Ташкенте во многом создан энергией Петра Порфирьевича, выпросившего у М. В. Фрунзе здания Кадетского корпуса. В 1924 г. (по другим данным — в 1928 г.) П. П. Ситковским «благодаря необычной настойчивости и редкому организаторскому таланту» была создана еще и кафедра стоматологии и челюстно-лицевой хирургии с клиникой на 10 коек. Однако Петр Порфирьевич ясно сознавал, что выпускники его кафедры — капля в море неудовлетворенного спроса на стоматологов в Средней Азии, и потому необходимо восстановить массовую подготовку зубных врачей. Как это следует делать, Ситковский знал по московскому опыту.
Конечно, для П. Г. Дауге эти взгляды были вредительскими, а на П. П. Ситковском (рис. 2) уже лежало клеймо реакционера. Хотя советские биографии профессора [5, 6] об этом умалчивают, его судили в 1921 г. за контрреволюционную деятельность, и лишь решительная защита со стороны коллеги по Ташкентскому МФ — хирурга-архиепископа В. Ф. Войно-Ясенецкого — спасла Петра Порфирьевича от расстрела.
Теперь, в конце десятилетия, борьба со старой интеллигенцией возобновилась в СССРс новой силой. 1928-й год ознаменовался «Шахтинским делом»: в марте «органами ГПУ в ряде рудоуправлений Донбасса и правлении треста «Донуголь» была раскрыта состоявшая из инженеров и техников контрреволюционная организация, поставившая себе целью нанесение вреда советской власти путем дезорганизации и разрушения каменноугольной промышленности. Руководящий центр организации находился за рубежом и имел связи с польской контрразведкой». Суд над 53 «шахтинцами» состоялся в мае-июле 1928 г. в Колонном зале Дома Союзов; председательствовал ректор МГУ А. Я. Вышинский. 11 человек приговорили к расстрелу.
Одновременно с этим первым показательным процессом проходил III Всесоюзный одонтологический съезд, принявший верноподданическую резолюцию:
«Съезд одонтологов выражает свое глубокое негодование участникам «Шахтинского дела», которые пытались подорвать доверие рабочих масс к искренне преданным трудящимся специалистам СССР — участникам новых форм социалистического строительства. Съезд осуждает действия продавшейся империалистам кучки интеллигентов и глубоко верит, что они получат по заслугам.
Советские врачи будут вести самую беспощадную борьбу с действиями специалистов, направленными к подрыву социалистической экономики, будут всемерно помогать советскому государству в его мероприятиях по защите завоеваний рабочего класса от покушений буржуазии и ее тайных наймитов.
Трудовая интеллигенция, работающая на фронте советского зубоврачевания, приложит максимум энергии к служению пролетарским и крестьянским массам, чем и докажет искреннейшую преданность новым формам социалистического строительства» (Одонтология и стоматология, 1928, № 8).
Наймитов капитала следует активнее выявлять в собственных рядах — указывал сам товарищ Сталин: «Вредительство буржуазной интеллигенции есть одна из самых опасных форм сопротивления против развивающегося социализма. «Шахтинцы» сидят теперь во всех отраслях. Многие из них выловлены, но далеко еще не все». Инемалое число врачей включилось в это занятие, желая быть среди вылавливающих, а не вылавливаемых. Московские профессора-медики — Збарский, Розенков, Сепп, Абрикосов, Пржеборовский, Лаврентьев и Сысин — заявили коллегам:
«Товарищи, сегодняшние газеты принесли нам известие о том, что на Украине вновь раскрыт контрреволюционный заговор — среди работников сельского хозяйства. Значит, среди интеллигенции имеются значительные группы, которые до сих пор пытаются повернуть колесо истории назад. Честь и слава ГПУ за раскрытие этого контрреволюционного заговора!
Охваченные энтузиазмом социалистического строительства, мы решили объявить себя ударниками в деле проведения директив партии по подготовке кадров для народного здравоохранения. Пусть наше заявление послужит ответом на контрреволюционные выступления. Мы вступим в соцсоревнование с ГПУ и сами приложим усилия для вскрытия контрреволюционных актов с тем, чтобы вредительство было вырвано с корнем» (На фронте здравоохранения, 1930, № 5–6).
К чести наркома здравоохранения УССР, С. И. Канторович не усердствовал в поисках заговорщиков, возражая против отождествления старых «спецов» с вредителями:
«Нужна решительная борьба с искажением линии в отношении врачей-специалистов. Я сам видел в больнице в Днепропетровске объявление о том, что нужно подготовиться к чистке советского аппарата и разделить врачей на три категории, причем к первой относятся вредители — высококвалифицированные специалисты (смех)» (На фронте здравоохранения, 1930, № 5–6).
Этот юмор ему припомнили потом, в тридцать седьмом, киевские следователи…
По всем канонам жанра соцсоревнования с ГПУ строил атаку на Е. М. Гофунга и П. Г. Дауге, считавший Ефима Михайловича главным виновником провала российской модели зубоврачебного образования. Павел Георгиевич регулярно напоминал «органам» о буржуазном прошлом своего идейного противника:
«Еще на V делегатском съезде в апреле 1917 г. самыми ярыми защитниками узкого институтского типа зубоврачебного образования выступили владельцы зубоврачебных школ — Гофунг и перекочевавший позже в буржуазную Польшу проф. Вильга (прозрачный намек на дефензиву. — Н. А.)» [3].
«Одонфак был создан не на здоровом советском фундаменте — он возник из частной зубоврачебной школы и был создан руками владельца этой школы» [4].
Дауге старательно «подверстывал» харьковчанина и к общепартийной кампании расправы над «правыми уклонистами», которым, как мы помним из песни о большом ученом, самое место было в Туруханском крае [2]:
«В настоящее время партийные органы уделяют усиленное внимание вопросу о «правых уклонах», которым объявлена решительная борьба всем партийным активом и сознательной частью пролетариата.
Правые уклоны вызваны упадочным настроением некоторых кругов, навеянным затруднениями в нашей хозяйственной и культурно-общественной жизни. Этими затруднениями пользуются враждебные советской власти элементы для подрыва нашей работы и для психологического давления на неустойчивые элементы среди партийцев и попутчиков. Сеять панику и неверие в правильность взятой советской властью линии, затушевывать воплями о мелких затруднениях достижения в хозяйственном и культурном подъеме страны — излюбленный прием поднимающего голову буржуазного пласта населения.
Это психологическое наступление не пощадило и лучшие слои наших культурных работников. Упадничество и скептицизм мы встречаем и среди деятелей советской медицины. Перебои в снабжении, препятствия в подготовке новых кадров медработников и проч. истолковываются ими как результат неправильно взятого курса. В результате в наших рядах сегодня — серьезный разброд. Вместо единой, стройной системы, давшей в РСФСР единственно соответствующие высоким целям советской медицины плоды, перед нами кавардак, хаос противоречий, шатание».
«Мелкие затруднения» — это, в интерпретации Павла Георгиевича, быстро нарастающий дефицит кадров, обусловленный насаждаемой им моделью «высокого» зубоврачебного образования. Но, по Дауге, виноват в получившемся кавардаке был, конечно, не он сам, а демагог и ретроград Гофунг — махровый правый уклонист [2]:
«Украинская система зубоврачебного образования (правильнее говорить — гофунговская система, по имени ее идеолога, так как значительная часть Украины во главе с Одессой шла по РСФСРовскому пути) резко отклонилась в сторону, став на путь накладывания заплаток на старое здание.
Мною неоднократно был брошен вызов противникам нашей реформы зубоврачебного образования, но никто из них не сделал попытки опровергнуть провозглашенную коллегией НКЗ РСФСР аксиому, что «единственной правильной формой одонтологического образования является прохождение полного медицинского курса с последующей специализацией». Ни у проф. Гофунга, ни у вдохновляемых им коллег и администраторов не имеется в кармане ни одного научного аргумента против нашей реформы. Им volens-nolens приходится искать оправдания своим ретроградным вожделениям в противоречиях нашей общественной жизни, не свободной от борьбы классовых интересов.
Я прошу своих почтенных противников не пускать пыль в глаза администраторам и утверждать, что они защищают свои одонфаки, институты и школы из-за нравственных страданий, вызванных необеспеченностью трудящихся масс зубоврачебной помощью. Вы — лицемеры и фальшивые друзья трудящихся масс, если хотите навязать этим массам суррогатные формы медицинской помощи!
Товарищи одонтологи, наши революционные завоевания находятся под обстрелом. Будьте на страже, не поддавайтесь дешевой демагогии, а держите бодро курс в направлении замены буржуазной методологии здравоохранения методологией социалистической!».
По законам сталинской политической эстетики, жертву травли должна была единодушно осудить прогрессивная зубоврачебная общественность. ИДауге умело организовал соответствующие резолюции:
«Три Всесоюзных одонтологических съезда (в 1923, 1925 и 1928 гг.) категорическим образом осудили систему Гофунга и тысячами голосов подтвердили правильность взятого в РСФСР курса. Особенного интереса заслуживает тот факт, что на III Всесоюзном одонтологическом съезде в Ленинграде (6–12.06.1928 г. — Н. А.) система Гофунга получила решительное осуждение со стороны украинской делегации, единогласно высказавшейся против одонфака» [4].
«Зубоврачебная общественность глубоко взволнована необдуманным шагом украинского Главпрофобра, решившего самым категорическим образом похоронить одно из лучших завоеваний советской медицины — КО при медвузах. Ограниченность места не позволяет нам опубликовать целый ряд частных писем, присоединяющих свой голос протеста против закрытия кафедр. Отметим лишь горячую статью ассистента Воронежской КО т. Я. П. Берри «Руки прочь от родного дела» и ценное письмо т. Э. А. Хржановского из Одессы, которое заканчивается восклицанием «Довольно полузнаний!» [7].
«Наболевший вопрос о том, какое образование необходимо иметь зубному врачу, вызвал жгучие прения. Защитники одонфаков доказывали их необходимость еще в течение долгого времени. Сильнее, однако, были нападки на ОФ, и III Киевская окружная одонтологическая конференция (12–15.05.1929 г. — Н. А.) единогласно приняла следующую резолюцию: «Одонфаки, учрежденные на Украине в переходное время, имели свое основание, но в настоящее время они себя не оправдывают. По своей программе ОФ — это лишь реформированная старая зубоврачебная школа; выпускаемые врачи-одонтологи являются узкими специалистами, лишенными того широкого образования, которое необходимо всякому советскому врачу. Гораздо целесообразнее затратить средства, уходящие на содержание ОФ, на содержание КО при МФ, которые должны быть укреплены и расширены. Исходя из этих соображений, одонфаки на Украине должны быть закрыты» (Одонтология, 1928, № 4).
«Резолюция одонтологической секции Харьковского медицинского общества от 27 марта 1929 г.
Собрание считает, что: 1) развитие одонтологии возможно только на КО при медфаках и в полной связи со всеми учреждениями МФ; 2) существование на Украине ОФ не может обеспечить прогресса нашей дисциплины, разработку научных вопросов одонтологии и подготовку специалистов; 3) существование наряду с кафедрами и одонфаков является нерациональным, создает двойственность системы подготовки и культивирует два типа специалистов по болезням полости рта; 4) закрытие одонтологических кафедр при МФ лишает возможности преподавания одонтологических знаний студентам-медикам — знаний, столь необходимых советскому врачу при работе на периферии.
Ввиду этого пленум секции считает необходимым ликвидацию одонфаков, восстановление и расширение КО со всеми необходимыми учебно-лечебными учреждениями, включение одонтологии в учебный план украинских МФ как обязательного предмета и открытие в Харькове Зубоврачебного института для специализации и переквалификации современных кадров зубных врачей.
Эта резолюция принята всеми голосами против двух: проф. Гофунга и д-ра Гайзенберга. На собрании присутствовало 150 зубврачей-одонтологов и огромное количество студентов ОФ» (Одонтология и стоматология, 1929, № 7).
Кажется, все было сделано для открытия еще одного показательного политического процесса — «Зубоврачебного дела» контрреволюционной вредительской группы продавшихся империалистам интеллигентов. Но… Вышло по-иному — Е. М. Гофунг и ОФ ХМИпродолжали стоять незыблемо, как утесы, а вот П. Г. Дауге надорвался, пытаясь их сокрушить. Спустя всего месяц после триумфального визита в Харьков (см. № 9, 2008) Павел Георгиевич был отодвинут — пока мягко — от российского стоматологического кормила:
«Приказ по НКЗ РСФСР № 54 от 3.11.1929 г.
Являясь одним из старейших сотрудников коллегии Наркомздрава первого созыва, Павел Георгиевич Дауге в течение ряда лет выполнял исключительную по своему значению работу по организации на новых революционных началах зубоврачебного дела в РСФСР, и успешное завершение этой работы должно быть главным образом отнесено за счет его неослабевающей энергии, революционного опыта и крупных специальных познаний.
Уступая настойчивой просьбе П. Г. Дауге, выразившего желание отдать свои силы исключительно научной работе, и освобождая его с 1 ноября от должности врача-специалиста ЛПУ НКЗ с назначением на должность заведующего кафедрой социальной гигиены и профпатологии полости рта и зубов в ГИСО, с оставлением за ним должности консультанта-идейного руководителя по зубоврачебной части, НКЗ РСФСР выражает П. Г. Дауге благодарность за его плодотворную работу.
Народный комиссар здравоохранения Н. Семашко» (Одонтология и стоматология, 1929, № 10).
Приказ № 54 – замечательный образчик бюрократического лукавства — вызвал сенсацию в зубоврачебных кругах СССР.
Литература
1. Вайнберг И. М. Отчет о деятельности кафедры одонтологии с клиникой Одесского государственного медицинского института с 22 апреля 1922 г. до 1 июня 1928 г. / / Одонтология и стоматология. — 1929. — № 4. — С. 53–57
2. Дауге П. Г. Одонтологи, охраняйте свои революционные завоевания! / / Там же. — 1928. — № 11. — С. 64–70
3. Дауге П. Г. К вопросу о едином зубоврачебном образовании / / Вопросы здравоохранения. — 1929. — № 8. — С. 10–15.
4. Дауге П. Г. Мой ответ группе работающих зубных врачей с Украины / / Одонтология и стоматология. — 1929. — № 1. — С. 6–9.
5. Мелехов П. П. П. Ситковский / / Новый хирургический архив. — 1933. — Т. 29, № 4. — С. 69–670.
Продолжение следует
Полный список литературы находится в редакции