Нижеследующий текст представляет собой сокращенную версию статьи «Позорное дело» из московского «Журнала одонтологии и стоматологии», 1926, № 3. Ее автор И. И. Фурман напоминает работникам щипцов и бормашины нехитрую истину, актуальную и сегодня, особенно во время длинных зимних праздников (ведь впереди еще день св. Валентина, 23 февраля!): на работе надо работать, а развлекаться лучше в другом месте.
В народном суде Хамовнического района г. Москвы 30 июня 1926 г. рассматривалось дело по обвинению зубных врачей Нины Алексеевны Исаевой и Александра Бове в клевете и избиении д-ра Б. И. Фридлендера. Председательствовал т. Сегалов при народных заседателях тт. Зуеве и Алексеевой. Судом установлены следующие обстоятельства дела.
21 ноября 1925 г. в Стоматологическом Институте имени Партша в Москве происходило торжественное открытие Института. Во время ужина, последовавшего за официальной частью, д-р Фридлендер в состоянии излишней оживленности вел себя развязно и назойливо в отношении женщин, которых вульгарно целовал. В результате такого его поведения, как в этот вечер, так и на следующий день 22 ноября, когда он затеял так называемые салонные игры с поцелуями, по учреждению поползли при содействии д-ра Изачика и т. Глазкова сплетни с рассказами о том, что будто д-р Фридлендер не только целовал женщин, но даже с кем-то из них (может быть, даже и с двумя) имел половые сношения, чем и хвастается.
24 ноября 1925 г. под вечер старший ординатор Института зубной врач А. Бове пригласил по поручению заведующей Институтом Н. А. Исаевой в кабинет последней д-ра Фридлендера, где, в присутствии зубных врачей Блиновой и Дубянской, Исаева, обругав Фридлендера «мерзавцем», ударила его по щеке, а Бове, стоявший сзади, начал наносить Фридлендру побои, крича «защищайся!», и продолжал бить Фридлендера даже тогда, когда последний побежал от него по коридору. Происходило это в служебные рабочие часы в лечебном учреждении во время приема больных.
После этого события обвиняемые собрали два собрания: одно — врачей учреждения, и другое — всех служащих, причем на этих собраниях, как видно из протоколов и показаний всех свидетелей, не было развернуто прений, не было дано освещения происшедшим событиям, не были заслушаны ни объяснения Фридлендера, ни Бове, ни Дубянской. Собрание лишь обменялось репликами о том, боится ли кто или не боится потерять службу и место, а резолюции об увольнении Фридлендера были приняты без открытого обсуждения вопроса, на основании слухов. Да и после этих собраний заведующая Исаева и старший ординатор Бове собирали все слухи и сплетни, оформляя их и не вынося на обсуждение или проверку, записывали и предлагали свидетелям скрепить подписями. Такие документы и были потом представлены следственной власти и находились в суде во время разбирательства дела.
Суд признал зубного врача Исаеву Нину Алексеевну, заведующую Стоматологическим Институтом им. Партша Мосздравотдела, виновной и приговорил ее к принудительным работам по специальности сроком на 3 месяца, а старшего ординатора Александра Бове — к 6 месяцам принудительных работ по специальности. Кроме того, учитывая недопустимость кулачной расправы с подчиненными, что в данном случае имело место, суд лишил Исаеву и Бове права занимать административные должности сроком на 3 года каждого, а на время отбывания принудительных работ по специальности перебросить в разные учреждения каждого.
Д-р Фридлендер за то, что, будучи в веселом настроении после ужина, насильно обнимал и целовал санитарку П. без ее на то согласия, приговорен к 2 месяцам принудительных работ, так как Нарсуд полагает, что «непрошеные поцелуи для молодой девушки являются оскорблением».
Жутко и грустно не за Исаеву, Бове и молодого одонтолога Фридлендера, а беспокойно за пролетарскую стоматологическую общественность. Статьею в «Рабочей Москве» под заголовком «Голубки Зубоврачебного Института» и статьею в «Правде» т. Кольцова «Стоматология» пролетарской общественности вокруг зубоврачебного дела нанесен сильный удар. Товарищ Кольцов — старый газетный работник — узнав об этом позорном деле, не мог не поиздеваться над одонтологией-стоматологией.
Что же тогда сказать про простых смертных — десятках тысяч читателей «Рабочей Москвы» и миллионах читателей «Правды»? Как в их умах преломляется эта «обработка» молодого одонтолога в присутствии больных? Полунасмешливое отношение к нашему делу получает обильную пищу.
Нельзя обойти молчанием и поступок Мосздравотдела, который отпустил 300 руб. на «пьянку». Неужели нельзя было им найти лучшее применение?
И еще одно обстоятельство следует отметить: такое позорное дело могло возникнуть лишь на почве бесконечного произвола со стороны администрирующих зубных врачей. Пора прекратить персональные назначения на ответственные должности в зубоврачебные учреждения. Пора замещать эти должности по конкурсу. Проведение внутрисоюзной демократии должно, несомненно, и в наших зубоврачебных учреждениях дать положительный результат. Это даст нам общественную гарантию того, что произволу не будет больше места, что поступок Исаевой-Бове не найдет в медицинской среде подражателей.