Логотип журнала "Провизор"








ЙОХИМБИН В РОССИИ
Другие статьи из раздела: Экскурс в историю
Статья
№ 15'2011 Календарь
№ 14'2011 Две фармакологии Евгения Котляра: к истории давней дискуссии
№ 14'2011 Календарь
№ 13'2011 Харьков родина хинина?*
№ 13'2011 Календарь
№ 12'2011 Календарь
№ 11'2011 Календарь
№ 09'2011 ХАРЬКОВ – РОДИНА ХИНИНА?
№ 09'2011 Календарь
№ 08'2011 Календарь


ЙОХИМБИН В РОССИИ:
3. ПРОФЕССОР КРАВКОВ: ЧТО НЕМЦУ — КАЙФ, ТО РУССКОМУ — ПОХМЕЛЬЕ!

Йохимбин был выведен на мировой фармацевтический рынок в 1900 году, когда немец Леопольд Шпигель (1865–1927) запатентовал этот стимулятор потенции в США, Великобритании и Германии. Тогда же препарат, производившийся берлинской фирмой Гюстров (Güstrow) под маркой «Йохимбин Шпигеля», появился и в России. Рекламируемый как специфическое средство от полового бессилия, он привлек внимание общественности, с нетерпением ожидавшей оценок нового афродизиака отечественными учеными

Этот «социальный заказ» отчасти объясняет, почему Н. П. Кравков (1865–1924), получив кафедру фармакологии в Военно-медицинской академии (ВМА), столь ударными темпами, работая даже в каникулы, провел свое исследование йохимбина — немногим более полугода понадобилось профессору, чтобы категорически заявить [1]: «Я не вижу ни малейших намеков на возможное значение johimbin’а при лечении полового бессилия, какого бы происхождения оно не было».

Но на чем было основано такое, решительно расходившееся с мнением немецких авторитетов заключение о препарате, до сих пор производимом в Германии (Solvay Pharmaceuticals GmbH), Украине и др. странах? Попробуем разобраться по первоисточнику [1]:

«Ввиду указаний проф. Менделя о ценном лечебном значении johimbin’а при paralitische Impotenz und Impotenz durch reizbare Schwache, я (Н. П. Кравков. — Н. А.) испробовал это средство на людях. Наблюдения я производил над шестью врачами, любезно изъявившими мне желание испробовать это новое средство на себе. Некоторые из них указывали на свое относительное половое бессилие в зависимости от неврастении; другие были совершенно здоровы.

Johimbin принимали внутрь по 0,005, 3 раза в день, 2-4 дня в виде раствора или же лепешечек, присланных мне фабрикой Гюстров.

В одном случае после приема 10 капель johimbin’а натощак скоро явились головокружение, шаткость походки, тошнота, потливость, ощущение жара, переполнение кровью оболочек глаза, летучие боли в различных местах. Отвратительное душевное настроение, неспособность сосредоточиться, неохота работать, слабость заставили товарища уменьшить приемы до 5 капель, а затем прекратить вовсе. На специфическое действие не было ни малейшего намека.

Второй товарищ принял 10 капель после легкого завтрака. Через некоторое время — туман и тяжесть в голове, раздражительность, тошнота, слюнотечение, замирание сердца, ощущение теплоты в области живота, легкое слезотечение. Кровяное давление не изменилось по сравнению с нормой; пульс остался тем же. На следующий день — ощущение прилива к голове, неспособность сосредоточиваться, раздражительность. Душевное состояние было такое скверное, что товарищ при всем желании продолжать самонаблюдение отказался от дальнейших приемов. На половое чувство не было ни малейшего действия — наоборот, на время погасли и последние половые похоти.


Третий товарищ принимал средство 4 дня по 10 капель 4 раза в день. Он указывал на тяжесть в голове, неохоту сосредоточиваться и работать, но без резких неприятных явлений. При этом, как выразился товарищ, такого равнодушия к женщинам он раньше никогда не испытывал.

Остальные от приема johimbin’а не ощущали особо неприятных последствий, только указывали на неспособность сосредоточиваться, некоторую раздражительность и проч. Но и в этих случаях на половое чувство средство не оказывало ни малейшего действия.

Итак, предложенные лечебные количества johimbin’а нельзя считать безвредными, так как при этом иногда наблюдаются припадки отравления, а сам johimbin нельзя считать средством, возбуждающим половое чувство (aphrodisiacum). Если проф. Мендель наблюдал благоприятное действие johimbin’а в ряде случаев полового бессилия, то, конечно, с этим нельзя не считаться. Но полной убедительности его наблюдения не имеют, так как обозначение «помогает» сплошь и рядом не бывает строго научно обосновано. Нередко благоприятный исход лечения зависит не столько от фармакологии какого-либо вещества, сколько от психологии больного».

И, добавим от себя, — также от психологии фармаколога. На наш взгляд, ни контингент испытуемых, ни продолжительность приема (немецкие врачи применяли йохимбин по месяцу и даже более!) в испытаниях Кравкова не годились для выявления терапевтического эффекта, но хорошо подходили для получения эффектов побочных.

Профессор, заметим, вообще не любил клинику и больных, что не было секретом для коллег.

Т р у д н о отделаться от ощущения, что следующий некролог, опубликованный в сентябре 1900 года, обращен не только к покойному Е. И. Котляру, но и к тому, кто занял должность, на которую умерший имел больше оснований:

«В лице покойного немногочисленная семья русских фармакологов понесли тяжелую потерю. Обладая широким общим образованием, очень талантливый, с прекрасной общемедицинской подготовкой (между прочим, и клинической, которой так часто недостает современным фармакологам), страстно любивший свое дело, Евгений Иванович, казалось бы, имел все данные на свободный путь к профессуре в ВМА. Но у него был и один недостаток: он не хотел и не умел подыскивать себе сильных покровителей-проводников».

Рассказ о судьбе питомца Коллегии Павла Галагана и медицинского факультета Киевского университета требует отдельной публикации. Здесь отметим лишь, что Е. И. Котляр (1863–1900) на 3–4 года раньше Н. П. Кравкова окончил обучение, защитил докторскую диссертацию, ездил за границу для усовершенствования, стал приват-доцентом и читал лекции на кафедре фармакологии ВМА, имел много публикаций по специальности, но не был, как удачливый конкурент, фаворитом шефа ВМА В. В. Пашутина и не сумел повторить другой подвиг Кравкова — тот еще студентом выгодно женился на дочери профессора Богдановского.

Впрочем, вернемся к статье [1] (рис. 1), где немало места уделено дискредитации результатов единственного европейского предшественника:

«До сих пор johimbin исследован фармакологически одним Обервартом (Oberwarth, Virchow’s Archiv, 1900, T.153, S.292), наблюдения которого над животными показали, что этот алкалоид действительно имеет какое-то особенное влияние на половую систему, и как бы подтверждали славу народного средства возбуждать половую деятельность. Но исследования Оберварта далеко не полны, никем еще не повторены, и потому нельзя ничего сказать положительного о механизме действия johimbin’а на половую систему и об основательности его терапевтического применения. В самом деле, как может происходить, по Оберварту, от johimbin’а эрекция уда (нормально зависящая от сильного кровонаполнения пещеристых тел) при ослаблении деятельности сердца и при понижении общего кровяного давления?

Недостаточная изученность действия johimbin’а заставила меня заняться изучением его фармакологии этого алкалоида. Загадочность влияния этого алкалоида на половые органы тем более интересна с фармакологической точки зрения, что до сих пор мы не знаем ни одного вещества, которое можно было бы назвать подлинным aphrodisiacum, то есть которое обладало бы специальным свойством повышать половую энергию. Эрекция полового члена (ПЧ) под влиянием, например, кантаридина может породить эротические желания, но ведь это далеко от повышения половой энергии!».

Итак, Н. П. Кравков не считал «сильное кровенаполнение пещеристых тел» за эрекцию, а препараты, вызывающие последнюю, подлинными афродизиаками, поднимающими способность производить работу (таково каноническое определение энергии, измеряемой в Дж) — в данном случае работу половую.

В силу этого мы не станем останавливаться на его опытах по отравлению йохимбином лягушек, голубей, кроликов, собак («главным предметом действия johimbin’а является центральная нервная система и нервные центры, заложенные в сердце»), а также на отвлекшем внимание Кравкова неожиданном эффекте («жаропонижающее действие алкалоида крайне быстрое и сильное; johimbin действует гораздо сильнее хинина, антипирина, салициловой кислоты и др., причем понижение температуры зависит от сильного расширения сосудов поверхности тела и усиленной теплоотдачи»). Гораздо важнее тот факт, что у подопытного петуха под воздействием йохимбина при снижении температуры тела «головные украшения быстро и сильно наливались кровью, на ощупь делались горячими и напрягались» [1].

Столь же исправно реагировали на препарат и тазовые «украшения» животных, но Николай Павлович отказывал очевидному факту в гордом имени [1]:

Николай Павлович Кравков
(1865–1924), профессор,заведующий кафедрой фармакологии в Военно-медицинской академии (С.-Петербург,Петроград,Ленинград), лауреат премии им. В.И. Ленина (1926,посмертно). Автор метода переживания изолированных органов. Первым в России опубликовал результаты исследования йохимбина (1901)

«Эрекции у кроликов под влиянием johimbin’а наблюдать мне не пришлось; ПЧ обыкновенно был только сильно переполнен кровью и становился на ощупь горячим.

У собак под действием препарата наступает возбуждение, сказывающееся веселым настроением. ПЧ высунут из крайней плоти, выпячивается, становится горячим и пунцовым, пещеристые тела и яички переполнены кровью и набухают очень сильно; наблюдаются сладострастные движения задом, как при совокуплении. По словам служителя, собака из скромной превращается в бедовую и не дает покоя ни одной суке».

Казалось бы, чего еще желать, но Кравков добавляет: «однако лишь при дотрагивании наступает сильная эрекция — полное, резко выраженное напряжение ПЧ». А еще на глазах у профессора псы почему-то смущались производить работу, охотно и безотказно совершаемую ими в виварии [1]:

«Кобели, получившие johimbin, не обращали никакого внимания на сук, которых я им представлял — мало того, они иногда со злобою набрасывались на них и грызли».

То есть при Кравкове собаки вели себя в точности как его коллеги, героически испытавшие немецкий препарат на себе, но ощутившие не прилив пресловутой половой энергии, а лишь одно тяжелое похмелье!

Но чем, по Кравкову, таились причины радикального различия в действии йохимбина в Европе и в России? По мнению молодого профессора, механизмы эрекции у высших организмов отечественного происхождения работали так [1]:

«Нормальное напряжение ПЧ зависит от расширения артерий в напрягающихся тканях половых частей, а отчасти и от прижатия выносящих вен. Расширение артерий обусловливается возбуждением полового центра в поясничном мозгу и нервов, идущих от него к половым частям и оканчивающихся в узловых сплетениях, окружающих артерии. Благодаря местному расширению артерий и прижатию выносящих вен, кровь, свободно входя в половые части и с затруднением выходя из них, с силою растягивает их, делает их напряженными и плотными. Такое напряжение увеличивается, может быть, еще благодаря одновременному раздражению сосудодвигательного центра и сужению мелких артерий в других частях тела. Понятно, что в таких условиях должно сильно повышаться кровяное давление.

Только что указанных условий для напряжения при приеме johimbin’е нет. Здесь происходит, благодаря параличу сосудод- вигательного центра, общее расширение сосудов; кровяное давление на первых порах заметно не повышается, а затем даже понижается. Отсюда понятно, что при действии johimbin’а, несмотря на сильное переполнение кровью ПЧ, не бывает обыкновенно нормального его напряжения, и дело ограничивается только набуханием.

Из всего сказанного видно, что приписывать johimbin’у особое действие на половой прибор, считать его афродизиаком, действующим, как считает Леви, специально на половой центр, нет никаких физиологических оснований».

Итак, если у немецких собак и кроликов йохимбин вызывал, по оценкам экспериментаторов, эрекцию, то у русских, по автору [1], — всего лишь набухание. В случае же с представителями тевтонской и славянской рас разница была, согласно Кравкову (но не Полтавцеву — см. № 1, 2011), еще более разительной. Может быть, дело было не столько в усил е н и и (до 26 раз!) притока крови к гениталиям, сколько в сокращении мышц, сжимающих корень ПЧ, мышц промежности и предстательной железы — у русских врачей они почему-то не сокращались?

Есть, однако, основания думать, что Н. П. Кравков, «хороня» йохимбин, ошибался, в спешке не разобравшись в тонкостях гидравлики ПЧ. Уместно заметить, что последний был превосходным объектом для эффектной демонстрации прославившего Николая Павловича метода переживания изолированных органов — «гидроцилиндром», более простым, чем сердце, допускающим организацию перфузии кровезаменителя и фармакологических агентов, влияющих на состояние сосудистой сети. Трупные ПЧ, стойкие к переживанию после смерти обладателя (как и трупные пальцы, широко использовавшиеся в лаборатории профессора), прямо таки напрашивались для экспериментов по выявлению подлинных и мнимых афродизиаков.

Но Кравков больше никогда к эрекции не возвращался. Возможно, он считал «половой прибор» низменным и недостойным углубленного изучения объектом; или просто не хотел признавать допущенную в работе 1901 года фальшь. Так или иначе, звание члена-корреспондента РАН (1920), а затем посмертную премию им. В. И. Ленина (1926) ему дали за исследование действия лекарств на другие органы и «проявленный патриотизм в трудные годы советской власти» (отказ эмигрировать). А «Йохимбин Шпигеля» поставлялся и в царскую, и в советскую России, где все 1920-е годы реклама препарата печаталась в медицинской периодике (рис. 2).

Сегодня препараты йохимбина, несмотря на негативный прогноз Н. П. Кравкова, продолжают активно производиться и продаваться во всем мире — правда, по большей части как БАДы. Алкалоид позиционируется теперь и как «сжигатель жира»; вопреки рекомендациям [1], никто не использует его как жаропонижающее средство.

Единственным результатом этой публикации стало то, что А. П. Полтавцев так и не решился защитить свою анонсированную докторскую диссертацию по йохимбину (см. № 1, 2011): харьковчанин числился ассистентом без степени в «Российском медицинском списке» вплоть до 1914 года (по другим источникам — умер в 1909 году).

Хотя будущее наглядно доказало правоту Антона Петровича, а не «первоприсутствующего российской фармакологии», провинциальный дерматовенеролог отчетливо осознал: диссертацию с выводами, прямо противоположными заключениям самого Кравкова, неизбежно провалят. А если и не осознал, то ему подсказал не понаслышке знакомый с нравами столичной фармакологии руководитель, проф. С. А. Попов, — напомнив гимназического Гесиода:

«Разума тот не имеет, кто мериться хочет с сильнейшим:

Не победит он его — к униженью лишь горе прибавит»!

Н.П. Аржанов

Литература

1. Кравков Н. П. О действии алкалоида johimbin’a на животный организм и о значении его для лечения полового бессилия / / Врач. — 1901. — № 11. — С. 31–325; № 12. — С. 355–360.

http://www.provisor.com.ua






© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика