Логотип журнала "Провизор"








УЧИТЕЛЯ И УЧЕНИКИ
Другие статьи из раздела: Экскурс в историю
Статья
№ 15'2011 Календарь
№ 14'2011 Две фармакологии Евгения Котляра: к истории давней дискуссии
№ 14'2011 Календарь
№ 13'2011 Харьков родина хинина?*
№ 13'2011 Календарь
№ 12'2011 Календарь
№ 11'2011 Календарь
№ 09'2011 ХАРЬКОВ – РОДИНА ХИНИНА?
№ 09'2011 Календарь
№ 08'2011 Календарь

УЧИТЕЛЯ И УЧЕНИКИ

П РО Д О Л Ж Е Н И Е

11.02.1890 г. на кафедре фармакологии с рецептурой и учением о минеральных водах Военно-медицинской академии (ВМА) открылась вакансия: проф. П. П. Сущинский вышел в отставку. Казалось логичным, что профессора заменит его ученик и многолетний ближайший помощник — приват-доцент С. А. Попов.

Но у нашей науки — своя логика, по которой кафедры получают те, кому сильнее хочется и кто лучше обучен искусству карьерной тактики. В те годы мало кто мог соперничать по силе желаний с приват-доцентом И. П. Павловым. Неоднократные попытки Ивана Петровича баллотироваться в ВМА и на периферии проваливались, несмотря на протекцию (он без стеснения напоминал в прошениях — «за мою компетентность в экспериментальном деле не откажутся сказать слово профессора Сеченов, Боткин и Пашутин»). Коллеги, недолюбливая упрямого и конфликтного физиолога, отдавали предпочтение его конкурентам.

Итак, в 1890 г. Павлов, разослав по вузам России новую партию прошений, бросился в схватку за наследство Сущинского:

«Комиссии из проф. Д. И. Кошлакова, И. Р. Тарханова, В. В. Пашутина и К. Ф. Славянского было поручено рассмотрение ученых трудов кандидатов: приват-доцента кафедры фармакологии С. А. Попова, выдвинутого проф. Н. В. Соколовым, Н. Г. Егоровым, В. А. Манассеиным и акад. Ф. Н. Заварыкиным, и приват-доцента И. П. Павлова, кандидатура которого была предложена проф. И. Р. Тархановым, Д. И. Кошлаковым и А. Ф. Баталиным. 14.04.1890 г. на заседании конференции ВМА после обсуждения доклада комиссии оба кандидата — И. П. Павлов и С. А. Попов — были признаны достойными занять должность профессора».

Учтя прежние недоработки, Иван Петрович на сей раз подготовился к дальнейшей процедуре гораздо профессиональнее Попова: в комиссии доминировали его сторонники, ученики Боткина и Сеченова; кандидатуру физиолога продвигал сам В. В. Пашутин (1845–1901),которому осенью предстояло возглавить ВМА, а перед решающим голосованием распространились слухи, что «23.04.1890 г. И. П. Павлов избран на должность профессора фармако логии в Томском и в Варшавском университетах». И нужный результат был «продавлен», хотя и со скрипом:

«На заседании 24 апреля И. П. Павлов был избран большинством голосов экстраординарным профессором на кафедру фармакологии (он получил 17 избирательных и 5 неизбирательных голосов, С. А. Попов — 11 избирательных и 11 неизбирательных)».

Потерпевший не стал протестовать в духе героя Высоцкого («ошибка тут: это ж я — фармаколог!») — за попранную справедливость вступился коллега-химик. Но ему тут же заткнули рот беззастенчивыми натяжками и преувеличениями.

«7.05.1890 г. на заседании конференции ВМА проф. Н. В. Соколов представил свое особое мнение, где указал, что при рассмотрении вопроса о замещении кафедры фармакологии были допущены отступления от Положения — избран физиолог, не имеющий работ по фармакологии; не заслушаны пробные лекции И. П. Павлова по фармакологии и т. п., — и предложил ходатайствовать о кассации выборов.

Но проф. И. Р. Тарханов заявил, что И. П. Павлов произвел лично несколько работ, имеющих высокий фармакологический интерес. Под руководством И. П. Павлова написано 14 фармакологических диссертаций на темы, заданные проф. С. П. Боткиным. Известно, что последний редко появлялся в клинической лаборатории, и все руководство работами осуществлял Павлов. Диссертации, написанные под его руководством, изобилуют тонкими опытами, которые не по плечу врачам. Очевидно, что Павлов должен был сам ставить эти опыты — без него из лаборатории едва ли могли выйти столь капитальные фармакологические труды.

При основательной подготовке, которой обладает Павлов, из него может выработаться фармаколог, выходящий из ряда вон. Для прогресса медицины важно не столько то, чтобы во главе фармакологии стояли давние специалисты, шаблонным путем разрабатывающие ее, сколько люди с физиологической подготовкой.

Проф. В. А. Манассеин заявил, что ему положительно известно — д-р Павлов фактически руководил всеми фармакологическими и физиологическими работами в диссертациях, вышедших из клиники высокочтимого учителя С. П. Боткина.

Начальник ВМА академик А. М. Быков (летом оставлявший должность. — Н. А.) отметил, что он не видит нарушений Положения.

29.07.1890 г. приказом по военному ведомству И. П. Павлов был утвержден экстраординарным профессором на кафедру фармакологии ВМА».

Иван Петрович и Сергей Александрович числились на одной кафедре в 1890–1895 гг., и теперь-то фармаколог Павлов имел возможность воспитать подчиненного на классических принципах, о которых пишет автор. Положение доцента Попова, получившего суровый урок, стало весьма щекотливым. В министерстве ему сочувствовали и старались избавить от позора: надолго командировали на Кавказские минеральные воды — групповым, а затем и старшим врачом курорта.Кроме того, С. И. Попов работал в «Особой комиссии при Главном военно-медицинском управлении попересмотру Военной фармакопеи».

Относительно деятельности на кафедре будущего корифея есть разные мнения: «Трудно сейчас установить, насколько было фармакологией то, что преподавал проф. Павлов в те годы, однако совершенно ясно, что такой человек не мог изменить физиологии». Его биографы подчеркивают — здесь, мол, он лишь преподавал, а настоящей наукой занимался в отделе физиологии Института экспериментальной медицины принца А. П. Ольденбургского, мужа сестры Николая II.

Впрочем, на кафедре фармакологии научная жизнь при нем не замирала — там были сделаны десяток проходных работ и защищены, во многом по старым заделам, 4 докторские диссертации: А. Н. Мокеевым «Влияние extracti fluidi Hydrastis на кровяное давление и на функцию желез»; А. Ф. Самойловым «К методу количественного определения пепсина и трипсина», Н. О. Юринским «К фармакологии хлористого аммония» и П. Г. Заградиным «К физиологии и фармакологии усиливающего нерва сердца». Но из сотрудников стал профессором лишь П. В. Буржинский, очень недолго служивший при Иване Петровиче и в 1891 г. уехавший в Томск.

В 1895 г. шеф ВМА В. В. Пашутин, до сих пор величаемый выдающимся организатором науки за способность устраивать повсюду своих учеников и протеже, сумел, наконец, освободить кафедру физиологии для Павлова, уволив благородного, но не искушенного в бюрократических играх И. Р. Тарханова. Ирония судьбы — Павлов стал «фармакологом, вышедшим из ряда вон» именно за счет князя-заступника.

Но даже теперь освободившаяся кафедра, ставшая для Павлова проходной ступенькой карьерной лестницы, не досталась доценту, терпеливо ждавшему ее, не помышляя выйти из ряда: воронежский семинарист Пашутин, за что-то не любивший воронежского гимназиста Попова, выписал из Харькова на фармакологию своего ученика, патолога С. Д. Костюрина, а на место того в Харькове отправил другого ученика, патолога же А. В. Репрева.

Сергей Александрович так и не научился у Павлова и др. искусству академической интриги. Ему повезло, что Репрев, помнивший доцента со студенчества, замолвил за него словечко в Харькове, когда здесь умер фармаколог Д. К. Родзаевский. В 1895 г., отстав от Ивана Петровича на целую пятилетку, Попов возглавил кафедру, о которой мечтал 20 лет. Больше пути его и Павлова, по-видимому, не пересекались.

Так рисуют историю взаимоотношений фармаколога и физиолога первоисточники, не подтверждающие изложенную версию «ученичества». Возможно, она — рудимент советской истории, где важным критерием оценки роли ученого служило сотрудничество с корифеем, ведшим науку по единственно верному, освященному марксистско-ленинской философией пути. После Объединенной сессии АН и АМН СССР (1950) на тему «учения И. П. Павлова о нервизме», биографы занялись поиском (а то и домысливанием) предлогов для причисления своих героев к лику учеников Ивана Петровича — ведь ученому, озаренному при жизни сиянием светоча русской науки, не угрожали посмертные ярлыки идеалиста или космополита, а то и вообще исключение из истории.

Зачем, однако, делать это сегодня, когда страхи «павловской сессии» ушли в прошлое? Вряд ли нынешним профессорам следует учить новые поколения обычаям тех недоброй памяти времен — низведению истории до средства воспитания в духе политической конъюнктуры, ритуальному восхвалению идолов и их учений.

Николай Аржанов

http://www.provisor.com.ua/






© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика