Логотип журнала "Провизор"








Гидрофобия: гонки по-русски*

Н. П. Аржанов, г. Харьков

*
начало в №11
продолжение в №13-14
продолжение в №15

Итак, в январе-феврале 1886 гг. на базе ветеринарного лазарета лейб-гвардии Конного полка в С.-Петербурге быстрыми темпами создавалась лаборатория для получения антирабической вакцины по методу Пастера, а исходный материал для последней нарабатывался с ноября. Но лишь на исходе зимы об этом сообщила столичная газета «Новое время» (№ 3593, 28.02.1886 г.):

Петербургская Пастеровская станция послужила основой для организации Императорского института экспериментальной медицины (1890). Александр Петрович Ольденбургский (1844–1932) служил русскому народу и медицине еще много лет — кроме станции и Института, на его счету открытие в 1903 г. Гагринского климатического курорта, Народного дома «для увеселения низшего класса и попечения о народной трезвости» в Петербурге, а во время Первой мировой войны принц был Верховным начальником санитарной и эвакуационной части. Но в советское время его причастность к многим знаковым событиям истории русской медицины замалчивалась.

Впрочем, принц с его энергичным, но тяжелым характером и до 1917 г. пользовался неоднозначной репутацией. С. Ю. Витте писал в мемуарах:

Но в отношении петербургской Пастеровской станции такое мнение было явной клеветой. По данным [1], за 1886 г. только на ее оборудование и приобретение животных было израсходовано 10413 руб. Впервые в России здесь производились эксперименты на обезьянах; до марта 1887 г. на станции были проведены опыты на 1552 кроликах, 112 собаках, 56 обезьянах, 59 морских свинках, на крысах, кошках, голубях, овцах, поросятах, а также на осле и на лошади. В лаборатории занимались не только бешенством, но и другими инфекционными болезнями животных и людей: деятельность станции не свелась к производству антирабических прививок, и она с самого начала стала настоящим научно-исследовательским учреждением.

Вероятно, поэтому в Петербурге не побоялись взяться за самостоятельное получение стабильного (фиксированного) вируса бешенства, чего не пришлось делать в Одессе, Москве, Варшаве и Самаре. Пастер, потративший на это не один год (чтобы обрести необходимые кондиции, «собачий» вирус должен был пройти до сотни пассажей через организмы последовательно заражаемых кроликов), лишь с апреля 1886 г. стал раздавать животных с фиксированным вирусом всем желающим организовать станции на местах; это давало возможность очень быстро получить антирабическую вакцину и начать прививать людей. Доктору Круглевскому, покинувшему Париж в начале января, кролик с вирусом еще не достался.

Тем не менее в Петербурге твердо рассчитывали уже осенью 1886 г. иметь свой, отечественный фиксированный вирус гидрофобии. Об этом сообщил магистр ветеринарии Х. И. Гельман в своем «Предварительном сообщении о прививке яда бешенства» 17 апреля:

В том, что петербургская станция — первая в России, нисколько не сомневались и другие издания, сообщившие о ее работе 9 марта 1886 г. («Еженедельное обозрение», № 115; «Вестник Российского общества Красного Креста», № 10); там, в частности, подтверждалось, что «в то время, как повсюду метод Пастера обращает на себя внимание, когда за границей устраивают специальные учреждения для применения этого метода, подобное учреждение уже существует в Петербурге и недавно открыло свою деятельность».

Подытожим: команда Ольденбургского чисто выиграла у своих конкурентов старт «гонки по-русски». В том числе и у Гамалеи с Мечниковым, которым легенда приписывает заслугу основания «первой в России и второй в мире Пастеровской станции». Проследим же, что было реально сделано одесситами к началу весны, а заодно — кто в Южной Пальмире на самом деле был инициатором гонки.

Первое сообщение по теме во всероссийском еженедельнике «Врач» (№ 5, 1886) — перепечатка информации из «Одесского Листка» за 24 января с комментарием столичной редакции:

Александр Александрович Башмаков (1858–1943), «идеолог имперского панславизма и национализма» — первое в ряду имен, выпавших из советской истории одесской Пастеровской станции. Этот богатый славянофил не был врачом (окончил в 1881 г. кандидатом прав юридический факультет Новороссийского университета), поэтому мы ограничимся упоминанием о том, что «Башмаков прославился подготовкой почвы для открытия в Одессе бактериологической станции; он переписывался с Пастером и первым внес тысячерублевый взнос на основание этой станции» (http://www.fondiv.ru/articles/62/).

В следующем номере «Врача» (№ 6) появилась еще одна перепечатка из «Одесского Листка» за 31 января, где уже говорится о проекте станции широкого, не только антирабического профиля, и назван ее главный ходатай и идеолог:

Во времена СССР городской врачебный инспектор Одессы Л. А. Маровский и его активность, а равно усилия Управы и городского самоуправления, считались не достойными упоминания. Вместо них на первый план выдвигали Общество одесских врачей (ООВ) [2]:

На деле судьбоносное заседание проходило не так гладко; об этом мы еще расскажем ниже. И в любом случае, ООВ было общественной организацией, не располагавшей средствами для открытия станции; надо было искать спонсоров. Лишь недавно американская исследовательница, не стесненная рамками канонической легенды, воздала должное таланту Маровского — фактического организатора кампании, которому Гамалея и Мечников лишь подыгрывали [3]:

По воспоминаниям самого Гамалеи, Маровский, готовясь к 29 января, попросил Николая Федоровича — сверхштатного консультанта врачебного управления — оценить возможность переноса пастеровского метода в Одессу, составить смету станции для производства антирабической вакцины, и предложил молодому врачу взять на себя организацию станции и в дальнейшем заведовать ею. Гамалея по неопытности сильно занизил расходы и штат (о чем впоследствии сожалел), а в качестве помещения для станции предложил свой дом, где уже имелась частная лабораторию с некоторыми приборами. Сознавая свою небольшую компетентность как бактериолога, он оговорил свое участие в деле двумя условиями: 1) личным ознакомлением с прививками у Пастера и 2) передачей общего заведования станцией в руки Мечникова.

Л. А. Маровский тоже понимал, что для «проходимости» в инстанциях проекту нужен руководитель с громким именем. Но выдающуюся роль в быстром прохождении проекта не только через одесские Управу и Думу, но и через столицу губернии Херсон, и через петербургский Медицинский департамент, выдавший разрешение менее чем за месяц, сыграл и сам врачебный инспектор. Этой бюрократической спецоперацией, блеск которой оценят по достоинству провинциальные читатели‑медики, получавшие в Минздраве Украины лицензию, Маровский бесспорно заслужил место в истории «гонки по-русски».

Харьковчанам будет тем более интересно познакомиться с этой яркой личностью, что Людвиг Адольфович профессорствовал одно время на медицинском факультете нашего университета и был уволен после шумного скандала…

( Л И Т Е Р А Т У Р А )

(1) Ефременко А. А. Деятельность петербургской Пастеровской станции (1886–1890) / / Советская медицина. — 1968. — № 1. — С.148-151.

(2) Миленушкин Ю. И. Николай Федорович Гамалея. — М.: АН СССР, 1954. — 159 с.

(3) Хектен Э. Наука в местном контексте. Идентичности и знание в построении российской бактериологии / / Вопросы истории естествознания и техники. — 2001. — № 3. — С.37–62.

(Продолжение следует)






© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика