Логотип журнала "Провизор"








Семья Бертенсонов. Взятие Петербурга

Н. П. Аржанов, г. Харьков

Любой столичный бомонд (и медицинский — тоже) не рождается под сенью дворцов и парламентов. Он формируется из честолюбивых провинциалов, стремящихся сюда с окраин страны и готовых заплатить чем угодно за шанс закрепиться здесь, а затем снизить «порог проникновения» родственникам и землякам.

Читателям «Провизора» уже знакомо имя петербургского врача Л. Б. Бертенсона: только что Лев Бернардович выступил у нас как эксперт по радиоактивности минеральных вод (№ 14, 16’2004), а год назад его цитировали в качестве специалиста по бальнеологии (№ 14’2003). Мы уже знаем, что лейб-медик Бертенсон не только писал фундаментальные научные монографии и острые публицистические статьи, но лечил многих известных композиторов, литераторов и государственных деятелей, а также занимал правительственную должность в Медицинском cовете. Должность по нынешним понятиям ключевую, потому что именно здесь разрешали или запрещали ввоз (производство) минеральных вод, лекарств и их рекламу.

Пора поближе познакомиться с жизнью этого незаурядного человека (см. фото), а заодно исправить некоторые неточности.

 

Лев Бернардович Бертенсон

 

Блестящую карьеру Льва Бернардовича можно понять, лишь зная его окружение — родных и близких. Семейство Бертенсонов богато в своем роде яркими личностями, избравшими медицинскую стезю; оно интересно еще и тем, что все они родились в Украине — в Николаеве и Одессе.

О двух старших поколениях Бертенсонов мы знаем благодаря Ф. М. Когану — руководителю программы «Музей» еврейского благотворительного фонда «Хесед Менахем»:

«В истории Николаева есть немало еврейских имен, принесших известность нашему краю. Среди них — известная врачебная династия Бертенсонов. Родоначальником семьи был николаевский купец Гейнех Бертенсон. Все его три сына, ставшие впоследствии известными и уважаемыми гражданами, родились в Николаеве.

Наибольшей известностью пользовался Иосиф Васильевич Бертенсон (1833–1895). Он учился в Ришельевском лицее в Одессе, затем перевелся в Харьковский университет, а диплом лекаря получил в 1857 г. в Дерптском университете. В 1861 г. отправился в Европу, где слушал лекции в Вене, Берлине, Праге, Париже. После возвращения в Санкт-Петербург занялся врачебно-санитарной деятельностью по борьбе с заразными болезнями. Иосиф Васильевич устроил в столице постоянную Рождественскую городскую больницу для инфекционных больных, во время эпидемии организовал холерные бараки. В 1870 г. Бертенсон сопровождал на театр военных действий франко-прусской войны Н. И. Пирогова. Будучи близким другом знаменитого хирурга, Бертенсон стал и его первым биографом. Заслуги нашего земляка перед Отечеством велики: впервые в России он ввел барачную систему больниц, основал школу лекарских помощниц и фельдшериц при барачном лазарете и 22 года руководил ею; основал в 1865 г. журнал «Архив судебной медицины и общественной гигиены», создал около 60 медицинских сочинений, которые способствовали развитию в России больничной гигиены.

Алексей Васильевич Бертенсон (1825–1909) окончил медицинский факультет Харьковского университета, был популярным в Одессе врачом и в течение долгого времени работал главным врачом Одесской городской больницы и председателем Общества одесских врачей. В течение многих лет А. В. Бертенсон арендовал городское лиманно-лечебное заведение на Куяльнике, где у него была дача. На этой даче провел последнее лето своей жизни уже тяжело больной великий Н. И. Пирогов.

Бернард Васильевич Бертенсон (1815–1871) учился на медицинском факультете Харьковского университета, однако по семейным обстоятельствам был вынужден оставить учебу и вернуться в Одессу. Здесь прошла его жизнь, здесь он 30 лет служил в городской Думе, занимался общественной деятельностью, сотрудничал в местных газетах» (dag.com.ua).

Старшему Васильевичу-Гейнеховичу, почему-то получившему в крещении католическое имя Бернард, явно пришлось бросить медицинский факультет, чтобы вывести в люди младших братьев. И двум своим сыновьям — Льву Бернардовичу (1850–1929) и Василию Бернардовичу (1853–1933) — он тоже дал возможность стать врачами, отправив их учиться в Петербург. А там племянников курировал уже закрепившийся в столице их дядя Иосиф. Как видно из следующей справки, его собственная карьера долгое время была успешной благодаря близости к Н. И. Пирогову:

«Бертенсон Иосиф Васильевич — известный врач-гигиенист, врачебный инспектор. В течение долгого времени занимался практической врачебной деятельностью среди крестьян Калужской губернии.

Во время франко-прусской войны Бертенсон вместе с Пироговым отправился на фронт, откуда прислал ряд корреспонденций. Бертенсон был энергичным сторонником и проводником идей Пирогова. Редактировал «Вестник общества попечения о больных и раненых воинах». Был инициатором учреждения в 1872 г. при Рождественской больнице в Петербурге «Школы для образования лекарских помощниц» и бесплатной лечебницы для приходящих больных (1875 г.).

Труды: «Барачные лазареты» (СПб., 1871, с предисловием Н. И. Пирогова); «Исторический очерк С.-Петербургского городского Рождественского барачного лазарета» (СПб., 1891); «О врачебной тайне с точки зрения требования правосудия, администрации и врачебной этики» (СПб., 1894); биографический очерк Н. И. Пирогова (Русская Старина, 1881) и ряд др. статей в периодических изданиях.

Участник ряда международных гигиенических конгрессов, член многих медицинских обществ».

Успехам Иосифа Васильевича способствовала и женитьба на дочери родовитого аристократа. Об этом писал с заметной завистью племянник Василий, не признававший за дядей талантов терапевта [1]:

«Дядя мой, доктор I. В. Бертенсон, был главным образом медицинскiй администратор и гигiенист. Практикою он почти не занимался. В медицинском мiръ он составил себъ почетное имя трудами по гигiенъ, редактированiем журналов и в особенности тъм, что был первым в Россiи сторонником постройки госпиталей по барачной системъ.

Имънiе Селюты в Витебской губернiи принадлежало женъ дяди — дочери М. П. Храповицкаго, в молодости блестящаго кавалергарда, отправленнаго лично Николаем Павловичем с дежурства на Елагином островъ с фельдегерем на Кавказ за то, что тот спал на дежурствъ и встрътил государя спросонья в халатъ и… в каскъ».

Но когда дядю Иосифа, ставшего почетным лейб-медиком и тайным советником, назначили правительственным комиссаром на Кавминводы (1894–1895) — хорошее, теплое место, это уже была дань благодарности от набравших силу родственников.

Завершая рассказ о старшем поколении Бертенсонов, упомянем еще одного его представителя, не вошедшего в «николаевскую родословную», но по духу неуемной предприимчивости близкого нашим героям. Врач Варшавского окружного военно-медицинского управления Бертенсон был пионером русской авиации, соперником А. Ф. Можайского в борьбе за бюджетное финансирование постройки летательного аппарата:

«В 1869 г. выступил со своим первым научным трудом по птицекрылым летательным машинам — орнитоптерам — д-р медицины Г. О. Бертенсон, затем почти 30 лет занимавшийся научными исследованиями в этой области. Ему удалось добиться финансовой поддержки инженерного ведомства и построить большой прибор для изучения принципа полета птиц. Бертенсон настойчиво хотел воспроизвести «условия, созданные природой, без которых полет невозможен» — скопировать птичий полет. Бертенсон хотел поставить двигатель на свой аппарат и продолжить опыты над орнитоптерами» (militera.lib.ru; www.mai.ru; eroplan.boom.ru).

Следующий фрагмент поясняет, почему у Бертенсона не вышло с двигателем:

«Отказ поддержать изобретение был давно проверенным, надежным приемом. Им пользовались барски спесивые царские чиновники, в тупой ограниченности не желавшие признавать талантливость великого русского народа, и враги России, прикрытые от подозрений русскими мундирами, орденами, званиями. Сколько замечательных мыслей, высказанных русскими людьми, оставались не претворенными в жизнь!

Не поддерживая начинаний русских ученых и патриотов, царское правительство тратило деньги на финансирование иностранных дельцов. Они хорошо знали, что в царской России щедро оплатят любой проект, лишь бы он был подписан иноземной фамилией.

Чтобы направить Александра Федоровича по ложному пути, Паукер после отказа поддержать изобретение Можайского принял благожелательное решение по нелепому проекту «динамоптера» — летательного аппарата с машущими крыльями, который придумал некто Бертенсон.

В 1883 г. на разработку динамоптера Главное инженерное управление выделило Бертенсону 750 руб. Бертенсон обратился к Можайскому с просьбой дать ему паровой двигатель, изготовленный за границей. Тот согласился — под залог 5000 руб. Таких денег у Бертенсона не было, и он продолжал проводить эксперименты, подвешивая аппарат на горизонтально натянутом канате».

Вернемся, однако, к братьям-племянникам — Льву и Василию. В образ главного нашего героя, данный год назад (№ 14’2003), оказались вкрапленными некоторые черты его брата — человека светского и очень разнообразного в своих проявлениях. Это Василий Бертенсон служил при дворе, ездил по свету, проигрывался в Монте-Карло, был знаком со множеством экзотических личностей вплоть до императора Бразилии дона Педро. Это он то и дело переходил из военного ведомства в морское и другие, числился врачом то в лейб-гвардии, то в Гардемаринских классах. Это он выступал со статьями в «Новом Времени», это он написал книгу воспоминаний [1], где пишет и о том, что успел побывать под арестом, и «не будь у меня брата Льва, в то время ассистента профессора Э. Э. Эйхвальда, имевшего уже тогда довольно обширную практику и пользовавшего, между прочим, тогдашнего начальника сыскной полиции, известного А. Д. Путилина», на будущей карьере можно было бы поставить крест…

Десять лет Василий Бернардович был помощником у старшего брата, а затем приобрел и собственную клиентуру:

«В. Б. Бертенсон был практикующим врачом в Петербурге, лечил А. Н. Апухтина, П. И. Чайковского, певца А. Мазини, митрополита Санкт-Петербургского Антония (Вадковского) и о. Иоанна Кронштадтского, который даже стал крестным отцом сына Василия Бернардовича. Умер Василий Бертенсон где-то в эмиграции» (dag.com.ua).

Кстати, митрополитом Антонием был и Алексей Павлович Храповицкий (1863–1936), епископ Волынский (1902–1914), архиепископ Харьковский (1913–1917), митрополит Киевский и Галицкий (1917), затем возглавивший Русскую зарубежную церковь. А с Храповицкими Бертенсоны породнились, как мы помним, через дядю Иосифа.

Кроме двух братьев врачей, в Петербурге закрепилась и их сестра Полина Бернардовна Бертенсон (в замужестве Воронец), талантливая пианистка, в 80-е гг. XIX в. с успехом выступавшая на концертной эстраде с исполнением, в частности, произведений П. И. Чайковского. Более того — вскоре она стала дальней родственницей Петра Ильича. Последний писал Н. Ф. фон Мекк в 1880 г.

«Замечательна также другая ученица Николая Григорьевича, Бертенсон, вышедшая недавно замуж за двоюродного брата моей belle soeur, Воронец» (belle soeur — свояченица, золовка, невестка).

Николай Григорьевич — это Рубинштейн. Музыкальная карьера Полины оказалась недолгой, но зато ее братья прочно включили композиторов в круг своих интересов. Василий так характеризует сестру [1]:

«С юношеских лът мнъ пришлось вращаться в музыкальной средъ. Причиною этого была моя сестра, у которой очень рано оказались недюжинныя музыкальныя способности. Покойная великая княгиня Елена Павловна, прослушав в 1870 г. игру на роялъ моей шестилътней сестры, приказала зачислить ее в свои стипендiатки и поручила адъюнкт-профессору Петербургской консерваторiи Беггрову тотчас же начать с нею занятiя.

Окончила сестра моя консерваторiю не в Петербургъ, а в Москвъ у Н. Г. Рубинштейна. Удивительный этот пiанист, по художественной игръ не уступавшiй своему генiальному брату, предсказывал ей блестящую музыкальную будущность. Однако очень рано вышедшая замуж, не имъя возможности всецъло отдаваться музыкъ, потонувшая в будничных дрязгах семейной жизни, она, к сожалънiю, не была в состоянiи оправдать блестящих предсказанiй».

С музыкальным миром петербургские Бертенсоны были тесно связаны не только через сестру-пианистку и композиторов, которых они лечили. Лев Бернардович женился на певице-примадонне, благодаря чему Бертенсоны породнились с одесским семейством, давшим ряд известных, пусть и не медицинских, имен:

«Его жена, известная певица Ольга Аполлоновна Скальковская, была дочерью видного историка, «Геродота Новороссии» Аполлона Скальковского» (dag.com.ua).

«Скальковская-Бертенсон Ольга Аполлоновна — русская певица-сопрано родилась в 1855 г. Музыкальное образование получила в Санкт-Петербургской консерватории. В 1875 г. пела на сцене Мариинского театра. Вскоре вышла замуж за известного врача Л. Б. Бертенсона и посвятила себя преимущественно педагогической деятельности» (www.rulex.ru).

Труды тестя Льва Бернардовича сегодня снова пользуются популярностью, на них часто ссылаются историки независимой Украины:

«Скальковский Аполлон Александрович (1808–1897) — русский и украинский историк, член-корреспондент Петербургской АН (1856). Окончил курс на юридическом факультете Московского университета (1827). С 1828 г. был директором Главного статистического комитета Новороссийского края и заведовал им же организованным в Одессе архивом министерства внутренних дел. Один из основателей Одесского общества истории и древностей. Труды Скальковского сохраняют значение источников по истории Украины и Запорожской Сечи, т. к. в них использованы документы, позднее частично утраченные. А. А. Скальковский с реакционных позиций оценивал казачество и движение гайдамаков.

Главные его труды: «Хронологическое обозрение истории Новороссийского края. 1730–1823, т. 1–2» (Одесса, 1836–1838), «Первое тридцатилетие Одессы» (Одесса, 1837), «Сношения Запорожья с Крымом» (Одесса, 1844), «История Новой Сечи и последнего коша Запорожского» (Одесса, 1846; 3-е издание в 3 т.— в 1885–1886), «Наезды гайдамаков на Западную Украйну в 1733–1768 гг.» (Одесса, 1845), «Болгарские колонии в Бессарабии и Новороссийском Крае» (Одесса, 1848), «Адмирал де-Рибас и завоевание Хаджибея» (Одесса, 1889).

Кроме этих исторических трудов, А. А. Скальковский написал еще ряд статистических работ и несколько забытых ныне повестей во вкусе Вальтера Скотта» и др.» (encycl.yandex.ru; www.rulex.ru).

Скальковский писал и о Пушкине (которого вроде бы видел в детстве), но главными его героями были казаки. В связи с замужеством дочери особенно любопытен факт обнаружения им в архиве Сечи документов на еврейском языке; дальнейшие исследования показали, что среди запорожцев, перешедших после ее разгона на турецкие земли, было немало евреев! (см. «Евреи-запорожцы под стенами Хаджибея», www.vestnik.com).

Сыновья Скальковского-старшего также стремились в Петербург. Правда, Александр Аполлонович, окончив юридический факультет Новороссийского университета, попал туда окольным путем и продержался на гребне успеха недолго. Сначала он служил судьей на Кавказе, а затем в родном городе при графе В. В. Левашове (1834–1898) — кутаисском губернаторе (1867–1873) и одесском градоначальнике (1874–1878). Когда их команду со скандалом отправили в отставку, оба они уехали в Петербург «хлопотать места».

Александру вроде бы повезло: его подобрал и сделал правителем своей канцелярии граф М. Т. Лорис-Меликов, герой русско-турецкой войны. Михаил Тариелович в 1879–1880 гг. был генерал-губернатором в Харькове, после чего царь вызвал его в столицу и сделал «бархатным диктатором» — председателем Верховной распорядительной комиссии, готовившей продолжение реформ и даже некое подобие конституции. Александр стал членом этой комиссии и вице-директором хозяйственного департамента Министерства внутренних дел.

Но тут очередное покушение на царя вполне закономерно имело успех, на планах либерализации в России был поставлен жирный крест, а заодно на политическом взлете Лорис-Меликова и Александра Скальковского.

Брат Александра, Константин, благоразумно не стал связывать свою карьеру с рискованными политическими играми, и его нахождение в зените славы было долгим и плодотворным:

«Скальковский Константин Аполлонович (1843–1905) — горный инженер, административный деятель и писатель. Родился в Одессе, образование получил в благородном пансионе при Ришельевском лицее и в Институте корпуса горных инженеров. Производил геологические исследования в северных губерниях России, на Мангышлакском полуострове и в землях Оренбургского казачьего войска, а также изучал хозяйство горных заводов уральских, подмосковных и олонецких. В 1867 г. он был избран секретарем «Общества для содействия русской промышленности и торговли»; позднее был членом комиссии, выработавшей таможенный тариф 1891 г.

Читал в Горном институте курс горнозаводской статистики с политической экономией. Состоял секретарем Горного ученого комитета; составлял и редактировал с 1870 по 1881 гг. «Сборники статистических сведений по горной и соляной части». Совершил ряд поездок по России и за границу с целью изучения различных торгово-промышленных вопросов; результатом их явились исследования: «Суэцский канал и его значение для русской торговли», «Срочное почтовое пароходство в России и за границей», «Горное законодательство в Соединенных Штатах», «Русская торговля в Тихом океане», «Русский торговый флот и срочное пароходство на Черном и Азовском морях».

Занимал должность вице-директора Горного департамента, а с 1891 по 1896 г. состоял его директором. За время управления Скальковского состоялся целый ряд важных законодательных по горной части мероприятий: о праве собственности на недра, о надзоре государства за правильностью ведения горных разработок на частных землях и за безопасностью горных работ, о распространении на горные промыслы фабричной инспекции и др. При Скальковском открыто Иркутское горное училище, развитие получили съезды горнопромышленников, начато издание ежегодных «Отчетов Горного департамента».

В своих газетных статьях (преимущественно в «Санкт-Петербургских Ведомостях» и «Новом Времени») Скальковский касался самых различных вопросов. Таким же разнообразием отличаются и изданные им путевые очерки и др. сочинения: «В Париже» (три издания); «Современная Россия» (три издания); «Наши государственные и общественные деятели» (два издания); «Танцы и балет и их место в ряду изящных искусств» (два издания); «О женщинах, мысли старые и новые» (11 изданий); «Внешняя политика России и положение иностранных держав» (1897); «В театральном мире» (1899) и др.» (www. rulex. ru).

В честь тайного советника Константина Скальковского чеканили юбилейные медали; его именем называли шахты в Донбассе и ванны на Кавказских минеральных водах. Константин Аполлонович жил на широкую ногу; о нем не только говорили, но и писали, что он первый в мире взяточник. Популярный анекдот тех времен:

«Директору Горного департамента Скальковскому предложили взятку за утверждение устава акционерного общества: «Десять тысяч, и ничего не выйдет из Вашего кабинета».— «Давайте двадцать, и можете болтать об этом на каждом углу»,— отвечал сановник».

Широта его талантов поражает. Сегодня К. А. Скальковский считается скорее публицистом и искусствоведом, чем горным инженером; недавно в России переиздали его книгу «Мнения русских о самих себе». Главный бестселлер еще ожидает переиздания [2]:

«Пришлось мне в 1887 г. рассчитывать эмеритальную кассу горных инженеров. Директором Горного департамента был Константин Аполлонович Скальковский, с ним и приходилось иметь дело. Дело свое он знал, ибо написал 12 томов сочинений по горной части. Был он большой балетоман и взбрело ему на ум написать книгу «О женщинах».

Она начиналась так: «Женщина состоит из души, тела и платья. Самое несомненное — это то, что у нее есть тело, платье не всегда бывает и без платья женщина много интереснее, нежели в платье. Что касается души, то хотя и исписаны горы фолиантов за и против ее существования у женщины, но вопрос этот и до сих пор окончательно не решен». А в одном месте Скальковский пишет: «только та жена верна своему мужу, у которой некрасивые колени».

Книга имела большой успех. Министр государственных имуществ Валуев, сам написавший длиннейший и скучнейший роман «Лорин», призывает Скальковского:

— Как вам не стыдно писать такие книги; писали бы про горное дело, а то — «О женщинах»!

— Ваше высокопревосходительство, у меня 12 томов о горном деле написано, но вы о них даже не знаете, а эту книгу, не успела она выйти, уже прочли».

Василий Бертенсон, сам немало печатавшийся, констатировал: «Благосклонный критик «Нового Времени» по выходе в свет моих воспоминаний сделал мне честь сравнением с писательским талантом Константина Аполлоновича».

Осталось рассказать о сыновьях Льва Бернардовича. Один из них избрал отцовскую стезю; к весне 1904 г. была готова и допущена к защите диссертация. Из нее и взята нижеследующая биография [3]:

«Борис Львович Бертенсон, сын врача, православнаго въроисповъданiя, родился в 1878 г. Среднее образованiе получил в 3-й С.Петербургской гимназiи. В 1896 г. поступил в Императорскую военно-медицинскую академiю, которую и окончил в ноябръ 1901 г. со степенью лъкаря с отличiем. Студентом V курса удостоен конференцiей Академiи премiи имени д. с. с. Иллинскаго за сочиненiе под заглавiем «К патологической анатомiи экспериментальнаго гидронефроза».

В 1901 г. Высочайшим приказом назначен младшим врачом 18-го флотскаго экипажа и прикомандирован к С.Петербургскому морскому госпиталю. В февралъ 1902 г. зачислен в практиканты отдъла общей патологiи Императорскаго института экспериментальной медицины. В февралъ 1904 г. назначен младшим врачом Гвардейскаго экипажа.

Экзамены на степень доктора медицины сдал в 1902–1903 гг.

Имъет слъдующiе печатные труды: 1) к патологической анатомiи экспериментальнаго гидронефроза; 2) к ученiю о так называемых антилитических веществах.

Послъднюю работу представляет в качествъ диссертацiи на степень доктора медицины».

Цензорами (оппонентами) этой диссертации по иммунологии были назначены академики А. Я. Данилевский и П. М. Альбицкий; разрешение на защиту в Военно-медицинской академии датировано 13 марта 1904 г. Вряд ли Борис успел ее защитить: Гвардейским флотским экипажем была укомплектована команда новейшего броненосца «Император Александр III», вскоре отправленного в составе 2-й Тихоокеанской эскадры на войну с японцами. Родные судового врача Бертенсона, по-видимому, участвовали в проводах, описанных в «Цусиме»:

«В августе 1904 г., перед отходом эскадры из Кронштадта, в блестящей кают-компании броненосца «Александр III» жены и родственники офицеров, отборная штатская публика собрались на торжественный прощальный банкет. То и дело над роскошно сервированным столом, уставленным батареей бутылок, яствами и цветами, поднимались бокалы шампанского с тостами во славу русского оружия. Горячи были напутственные речи гостей, пожелания победы над врагом и счастливого возвращения на родину. И в самый разгар шумных оваций неожиданно раздались мрачные слова. Восторженной публике ответил командир броненосца «Александр III», капитан 1-го ранга Бухвостов:

— Вы желаете нам победы. Нечего и говорить, как мы ее желаем. Но победы не будет!.. Я боюсь, что мы растеряем половину эскадры на пути, а если этого и не случится, то нас разобьют японцы: у них и флот исправнее, и моряки они настоящие. За одно я ручаюсь: мы все умрем, но не сдадимся…

Бухвостов кончил. В кают-компании стало тихо, как в морге. Нарядная аудитория была ошеломлена. Мало того, что речь была траурная, но больше всего удручало присутствовавших то, что заупокойную русскому флоту произнес один из лучших морских командиров — кандидат в адмиралы, потомок первого солдата-гвардейца Преображенского полка.

Слова командира оказались пророческими. И никто и никогда не расскажет, какие муки пережили люди на этом броненосце: из 900 человек его экипажа не осталось в живых ни одного».

На «Авроре», одном из немногих русских кораблей, не утонувших и не сдавшихся в Цусимском проливе (выручила скорость, которой хватило добежать до самой Манилы, где крейсер и разоружился), служил мичман М. Л. Бертенсон. Однако о степени его родства с Львом Бернардовичем данных пока не нашлось. Зато достаточно много известно о еще одном сыне — Сергее Львовиче Бертенсоне (1885–1963), «человеке элитарного сознания», еще в 1925 г. бежавшем из СССР в США, бросив старика-отца.

О нем — в свое время.

 

Литература

  1. Бертенсон В. Б. За тридцать лът (листки из воспоминанiй).— С.Петербург: Новое Время, 1914.— 283 с.
  2. Крылов А. Н. Мои воспоминания.— Л.: Судостроение, 1984.— 480 с.
  3. Бертенсон Б. Л. К ученiю о так называемых антивеществах. Диссертацiя на степень доктора медицины.— С.-Петербург: Электротипографiя Н. Я. Стойковой, 1904.— 75 с.




© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика