Логотип журнала "Провизор"








Творить добро — не заслуга, а необходимость…

Так сказал в одном из интервью доктор химических наук, профессор Павел Алексеевич Петюнин, создавший научные школы в Пермской фармацевтической академии и Харьковском национальном фармацевтическом университете. Блестящий ученый, в 25 лет защитил кандидатскую диссертацию. В 36 — докторскую. Наверное, стал бы доктором наук раньше, если б не война.

Первые научные публикации, не считая детского опуса, датируются 1937 годом. Последние — 1996. Между этими датами примерно четыреста статей, опубликованных в отечественных изданиях, и около шестидесяти в ведущих зарубежных журналах, сорок девять авторских свидетельств, два патента и десять различных лекарственных препаратов — противомикробных, противовоспалительных, гипогликемических и противосудорожных.

 
 

Павел Алексеевич Петюнин

 
   

Охватить всю сферу научных интересов профессора Петюнина в небольшой статье вряд ли возможно. Можно лишь напомнить о том, сколько нового Павел Алексеевич привнес в органическую химию.

Он разработал свой, оригинальный способ получения солей аминоакридинов. Он впервые показал, что эфиры N-R-(алкил)арилоксаминовых кислот реагируют с магнийорганическими соединениями только своей сложноэфирной группой с образованием арил(алкил)амидов диарилгликолевых кислот, которые под воздействием концентрированной серной кислоты подвергаются внутримолекулярной конденсации с образованием гетероциклических соединений. Эта реакция, протекающая через стадию образования окрашенного комплекса и получившая название ацидохромной, впоследствии была им использована при изучении электрофильного замещения у насыщенного атома углерода. Итогом работы стал новый способ получения β- и γ-лактамов.

Под его руководством были получены новые реагенты — димагнезиламины и открыта новая реакция димагнезиламинов с альдегидами, ведущая к превращению альдегидов в ариламиды карбоновых спиртов и соответствующие спирты. Под его руководством исследовалась конденсация аренсульфамидов с эфирами оксаминовых кислот и влияние природы металла в солях аренсульфамидов на скорость конденсации с эфирами оксаминовых кислот. Под его руководством были синтезированы аренсульфогидразиды и новый реагент для расщепления рацемических аминов, выявлен циклический механизм алкилирования бензолактамов и осуществлены систематические исследования реакции производных дикарбоновых кислот с глюкозамином, разработан новый способ получения моноалкилоксалатов, оксаминатов, аренсульфогидразидооксалатов, аминогетероциклов и первичных аминов с экранированной аминогруппой, проведены комплексные исследования амидов несимметричных диарилгликолевых кислот и разработан новый подход к созданию препаратов катионно-анионного действия. Отечественная фармация обязана ему новым научным направлением с мудреным названием «Синтез биологически активных соединений в ряду дикарбоновых кислот и продуктов их превращения, создание теоретических основ для целенаправленного поиска лекарственных препаратов», поскольку именно в Харькове профессор Петюнин вплотную начинает заниматься проблемой связи строения химических соединений с их биологической активностью и синтезом биологически активных соединений.

К сожалению, до своего логического завершения — внедрения лекарственного средства — дошли далеко не все разработки профессора Петюнина. Внедрение, как известно, удовольствие не из дешевых. В Союзе деньги на эти цели практически не выделялись. Производство лекарств в те времена было «парафией» других членов СЭВ — ГДР, Венгрии, Чехословакии и Болгарии. По этой причине многие препараты, созданные Павлом Алексеевичем, и выпускались за рубежом.

Сегодня работа в этом направлении в Национальном фармацевтическом университете продолжается. Но уже под руководством ученика Павла Алексеевича, член-корреспондента НАН Украины Валентина Петровича Черныха.

Сейчас Валентин Петрович готовит к изданию книгу. Одна глава в ней посвящена Учителю.

«Павел Алексеевич Петюнин. Вряд ли кто до конца осознает сегодня, какой ярчайшей звездой на мировом фармацевтическом небосклоне оказался этот человек. Не будь его, вряд ли родилась бы целая плеяда талантливых и высоко значимых ученых-химиков, впоследствии основавших собственные научные школы, вырастивших десятки своих учеников, с которых и начался стремительный взлет Харьковской высшей фармацевтической школы от рядового фарминститута до первого в мире и пока единственного фармацевтического университета. Он приехал к нам в 46 лет. Подтянутый, сухощавый, с приятным лицом, спокойной мягкой речью и доброй улыбкой. Павел Алексеевич всегда напоминал мне христианского святого, потому что так же беззаветно и преданно служил своей религии — фармации и своему Богу — науке. Потому что объединяет их одно дело, одна идея — нести благо людям. Потому что в нашей жизни нельзя обойтись как без христианских святых, так и без ученых-фармацевтов, ведь одни лечат душу человеческую, а другие — тело. Но самое главное, что и те, и другие, несмотря на все житейские неурядицы, ощущают себя самыми счастливыми людьми на Земле, так как нет большего счастья, чем прожить жизнь во благо человеческое.

Мой Учитель в этом никогда не сомневался. Он немало доброго сделал для людей, но вряд ли когда догадывался, что, пожалуй, главное открытие, которое не оценить и сотней Нобелевских премий,— это сама его жизнь, способная, подобно учебнику или Библии, научить нас «жить достойно человека»…

Мы с ним во многом похожи. Учитель и Ученик. У нас удивительно схожи судьбы. Наверное, потому что человек с другими качествами просто не вытянет на себе тот тяжкий крест, которым всегда была наука…

1914 год. Россию ждут большие перемены. И не только потому, что началась мировая война, которая затем перерастет в гражданскую, с революцией, эпидемиями, другим укладом жизни, но и потому, что в Саратовской губернии, в маленьком поселке Ершово, родился в семье железнодорожного рабочего Алексея Петюнина третий ребенок — сын Павел. От которого и возьмет свое начало род Петюниных — ученых, фармацевтов, врачей и который Павел Алексеевич своими генами «обрек» на вечную жажду знаний и стремление нести добро людям…

Еще совсем юный Павлик для себя понял одно — надо «учиться, учиться и учиться». Откуда в нем эта тяга, он и сам не понимал, но стремился к знаниям всегда. В 5 лет увязался Пашка за старшим братом в школу. Мама не знала, как удержать малыша, но учитель посоветовал: «Ничего, надоест — сам бросит». Не бросил, вскоре став лучшим учеником. Лет в 9-10 пытливый ум Павлика создает первый научный трактат: «Почему ветер дует?», суть которого сводилась к разности температур, потому что заметил, что при открывании дверей холодный воздух врывается в тепло дома. Он еще и отправил свой «опус» в Ленинградский гидрометцентр, чем, наверное, вызвал у его сотрудников немало веселых минут. Что ж, скорее всего, с таких, на первый взгляд, смешных и несерьезных исканий и рождается творческий ум великих людей. В 12 лет закончил семилетку, затем настало время училища связи и работы телеграфистом на железнодорожной станции Ершово. Но его ждала другая судьба. Дядя, фельдшер, посоветовал поступать в фарминститут. Решился сразу, без колебаний. И ни разу, ни на мгновение никогда об этом не пожалел. Так, в 1932 году стал студентом Пермского фарминститута, и с первых дней — отличником. Увлекся химией и настолько, что она стала смыслом всей жизни. С ее формулами, как с молитвами, вставал и ложился спать, отдыхал, ел, работал. На втором курсе пытался написать научную работу по органической химии. Не получилось, но выводы сделал: знания, как их еще мало. С еще большим усердием засел за книги. В 1936 году блестяще сданы госэкзамены, такого вуз еще не видел, хотя требования к студентам в то время были жесточайшими. И конечно же — аспирантура, с которой и началось трудное восхождение к научным вершинам, но своим, еще никем не хоженым путем. Публикуется его первая научная статья в одном из центральных журналов, особой радости не принесшая, так как понимал, что это пока не то.

Надо еще больше работать над собой. В Воронежском университете блестяще проходит защита его кандидатской диссертации. Павел Алексеевич назначается заведующим кафедрой, затем проректором по учебно-научной работе Пермского фарминститута. Это 1938 год. Петюнину — 24. Его и Павлом Алексеевичем-то называть было как-то неудобно — безусый мальчишка походил больше на студента, чем на ученого и проректора. Но только до тех пор, пока не начинал говорить о ее величестве Химии…

Затем была война, армейские погоны на долгие четыре года. После Победы снова за книги, в лекционные и библиотечные залы. Его ждали. И вновь любимое дело — наука. Павел Алексеевич создает свою научную школу химиков-синтетиков. Пермь уже не давала возможности реализовать все задумки и планы. И он с радостью принимает приглашение переехать в Харьков. Несмотря на то, что знал: жить поначалу придется прямо в институте, в одной из комнатушек-кабинетов. Его это не смущало. Ведь настоящая его жизнь — это химический станок, у которого и проводил он дни и ночи напролет. Для студентов Петюнин стал легендой. На его лекции задолго до начала занимали места, переполненный зал не мог вместить всех желающих. «На Петюнина» сходились и с других вузов города. Он всегда читал лекции без записей, «слушая» и чувствуя аудиторию, умело беря в плен ее внимание. Лекции эти всегда заканчивались одним: овациями стоящих молодых людей с горящими от возбуждения и восторга глазами и радостными лицами. Даже в 85 лет он вместе с учениками создал еще один препарат, исцеляющий больные суставы и проверенный на себе самом — оксаглюкамин. Этим только подтвердив свой жизненный девиз: «Творить добро — не заслуга, а необходимость, как чистить зубы. Я рад оттого, что мне не стыдно за мою жизнь перед людьми»…

У некоторых преподавателей Петюнин вызывал раздражение: безграничной любовью к себе студентов, чтением лекций без конспектов, аккуратностью во всем — от выглаженного костюма до прически. Всем своим видом и поведением, эрудицией он невольно заставлял подтягиваться до своего уровня остальных. С его приходом началась новая жизнь: возрос уровень преподавания, образованности, культуры. Даже спортивности. Он всех поставил на лыжи, в буквальном смысле слова. Делом чести стала считаться ежедневная 10-километровая лыжная пробежка. Это от него пошло — надо готовить кадры, ориентируясь на молодежь. А лекции? Я, уже став деканом и прочитывая 52 лекции, не переставал восхищаться его мастерством. Если говорил Петюнин о строении сливочного масла, тебе хотелось его, ты ощущал его вкус. Он умел из лекции сотворить спектакль, в котором не было зрителей, все были актерами. Для него было позором опоздать на работу. Даже если до глубокой ночи работал, а затем пешком шел домой, то все равно в 9.00 выбритый и свежий, улыбчивый и радостный уже весело приветствовал коллег и студентов в институтских коридорах. Я старался стать таким же. И если сегодня кто-то обижается на требовательность и нелюбовь к расхлябанности, то виновник всему не я, а Павел Алексеевич. Как и тому, что по 5 раз могу отправлять подчиненных переделывать работы, деловые письма и прочие документы. Что поделать — школа Петюнина. Это он не уставал отвергать мои статьи, заставляя вновь и вновь все подчищать, приводить к логическому и красивому завершению. Только года через 2, поняв, что научил меня этому, стал подписывать, не глядя, все, что я ему приносил. Научил он меня и любые замечания высказывать доброжелательно, считая вредным для собственного здоровья и здоровья окружающих, взвинченное состояние души, раздраженно-злое…

Однажды, когда Петюнин в разговорах с другими уже стал называть меня «мой Валентин», Павел Алексеевич, как-то лукаво улыбаясь, довольно произнес: «Ну, вот и все, Валентин Петрович, Вы окончательно заблудились и вряд ли найдете выход». Я обомлел: «Неужели сделал какую-то глупость?» Но Учитель ободрил: «Нет-нет, как раз наоборот. Великий немец Веллер в свое время сказал чудные слова: «Органическая химия, как дремучий лес, в который легко войти, но невозможно выйти». Так что Вы, Валентин Петрович, оказались в западне. С чем я Вас и поздравляю!» Я облегченно вздохнул. Вот оно счастье. Ведь если так сказал обо мне профессор, значит, у меня получилось. Я, наконец-то, отворил дверь в удивительный мир науки, я состоялся. Петюнин, как всегда, оказался прав. Я заблудился в химическом лесу навсегда и не хочу искать выход. Мне другого не надо. Ведь химия — кладезь, бесценный дар и сказочно-волшебный мир. Она — сама жизнь, ее основы — основы мироздания, понять которые не чудо ли? Синтез учит тебя жизни, воспитывает. Ты как отец рождаешь новое дитя, когда в лаборатории создаешь новое вещество. Дитя это — твои мечты, стремление помочь, тот горизонт, дойдя до которого увидишь новый. И так будет всегда. Как здорово, когда твоя мысль, вынашиваемая, порой, годами, вдруг разбегается формулами по первому попавшемуся в тот миг листу, чтобы через какое-то время материализоваться в целительную таблетку или неведомое доселе вещество…»

Таким запомнил Павла Алексеевича ректор НФАУ Валентин Петрович Черных.

Но все, с кем мне довелось общаться, считали своим долгом рассказать о том, каким блестящим лектором был Павел Алексеевич. О том, как его «живые, доходчивые» лекции приходили послушать студенты других вузов и коллеги-химики. О том, что аудитория с трудом вмещала всех желающих и многие, придя заранее, выстраивались в очередь, чтобы успеть занять самые лучшие — первые ряды.

И еще все, кто лично был знаком с Павлом Алексеевичем, обязательно рассказывают о его на редкость доброжелательном отношении к студентам, о его удивительной деликатности. «На кафедру Павел Алексеевич часто приходил раньше своих аспирантов,— вспоминает заведующий кафедрой аналитической химии Национального фармацевтического университета, доктор химических наук, профессор, «дважды» ученик Павла Алексеевича Валерий Васильевич Болотов (Павел Алексеевич был научным руководителем его кандидатской диссертации и консультантом — докторской).— Если кто-то задерживался, он просто говорил: «Я вот зашел, а вас не было». Этого было достаточно».

Да, и вообще аспирантов профессора Петюнина считали счастливчиками. «Мы просто завидовали его аспирантам. Когда Павел Алексеевич пришел к нам на кафедру, я уже несколько лет работала над кандидатской. Он не был моим научным руководителем, но никогда не отказывал в консультации. Мне даже хотелось забросить работу и начать все сначала под его руководством»,— рассказывает Александра Федоровна Солдатова, которой посчастливилось проработать с Павлом Алексеевичем лет восемь. В семидесятом году из-за профессионального заболевания ей пришлось перейти на другую работу, но до сих пор Александра Федоровна не может забыть той «хорошей, доброй атмосферы», которую принес с собой Павел Алексеевич. Для нее кафедра органической химии и сегодня, много лет спустя, по-прежнему остается «нашей кафедрой».

Но вернемся к аспирантам. Не было такого случая, чтобы у аспиранта Павла Алексеевича запланированная тема «не пошла», что, скажем прямо, бывает отнюдь нередко. Валерий Васильевич объясняет это просто: «Он никогда не планировал тему наобум. Органическая химия — наука сугубо экспериментальная. Синтез — вещь часто непредсказуемая. Пойдет или не пойдет — заранее сказать трудно. Можно проверить лишь опытным путем. Вот Павел Алексеевич и проверял вместе с аспирантом. И только убедившись, что тема «идет», планировал ее. Да и потом не выпускал аспиранта из поля зрения. Ненавязчиво направлял его на выполнение работы в срок».

Руководство профессора не сводилось к мелочной опеке. Своим аспирантам он давал свободу. Внимательно выслушивал их соображения по поводу работы, если таковые имелись. На это он никогда не жалел времени. Особое внимание Павел Алексеевич уделял написанию статей. «При прочтении статьи он ненавязчиво говорил, что здесь нужно бы еще немного подработать, а здесь кое-что подправить. В общем, приучал выверять каждое слово, чтобы все было ясно, понятно и не вызывало никаких сомнений относительно данных, приведенных в статье».

Плоды такого отношения к диссертантам налицо — 31 кандидат и 10 докторов наук. Подготовить столько ученых дано не каждому. Даже маститому ученому.

Вспоминает Ольга Федоровна — удивительно интеллигентная женщина, раз и навсегда выбравшая для себя роль помощницы «этого необыкновенного человека» и оберегавшая его от жизненных мелочей долгих 57 лет:

«Он всю жизнь трудился. Он вставал среди ночи, чтобы записать мысль, чтобы не забыть. Осталась целая тетрадь его идей. Статьи он писал сразу набело, без черновиков. К нему льнули люди. Врагов у него не было. Завистники, может, и были, а врагов не было. Он всегда был душой компании, хотя больше любил читать и перебирать свои колбочки. Он никому не отказывал в помощи, даже тем, кто не числился его аспирантом. К нему приезжали за консультацией со всего Советского Союза. Он никогда не отдыхал. Он всю жизнь учился. До последних дней. Он хорошо знал музыку. Очень любил балет и увлекался футболом. Даже писал статьи на футбольные темы. Всю жизнь он уходил от административной работы. Она его не интересовала, хотя предложений было много. Его работы хорошо знали за рубежом. В советское время ему прислали анкету для справочника «Who is who?» Несколько лет назад его пригласили на должность заведующего лабораторией в Российский филиал Кембриджского университета. Не было такого праздника, чтобы ему не присылали поздравления из Перми, откуда мы уехали сорок лет назад. Ученики, давным-давно имеющие собственных учеников, не забывали его. Приходили в гости. Писали письма. И какие хорошие.

Незадолго до смерти он очень хорошо поговорил по телефону с сыном и дочерью. Попрощался.»

P. S. Павла Алексеевича Петюнина не стало 23 мая 2003 года. Три дня спустя из Ливана Ольге Федоровне позвонил его ученик Хуссейн Мусса Канаан. Выразив соболезнования, он добавил: «Я так обиделся, когда узнал о случившемся». Наверное, он хотел сказать «расстроился». Но ведь, действительно, обидно, когда из жизни уходит человек. Особенно близкий. Смириться с его уходом трудно. Даже если он ушел почти в 90 лет.

Л. В. Львова





© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика