Логотип журнала "Провизор"








Корень зла

Л. В. Львова, канд. биол. наук

Детские неврозы — явление настолько распространенное, что если такое положение вещей сохранится, в ближайшем будущем человечеству грозит полная невротизация, предупреждают социальные психологи.

Обвиняется семья

Как-то на прием к Владимиру Леви пришли родители, обеспокоенные поведением сына: мальчик перестал застилать постель.

— Сколько лет вашему сыну? — поинтересовался психолог.

— 25, и он уже три года женат,— ответили родители.

Причина необычного поведения «дитяти» оказалась самой тривиальной. По разумению родителей в ребенке следовало воспитывать беспрекословное повиновение родительской воле, чем они с успехом и занимались. Всю жизнь мальчик выполнял все указания отца и матери. Даже институт выбрал по их требованию. А потом произошло то, что произошло: чаша терпения переполнилась, и взрослый человек совсем по-детски взбунтовался.

Грустная история. И самое печальное, что такие «бунтующие» мальчики (да и девочки тоже) встречаются на каждом шагу.

Корни такого поведения, как правило, уходят в детство, когда родители, сами того не ведая, планомерно расшатывают хрупкую нервную систему любимого чада. В результате ребенок приобретает невроз, который зачастую остается с ним на всю жизнь опять-таки по вине родителей.

Заметив первые проявления нервного расстройства, мало кто из родителей предпринимает реальные шаги для исправления положения. Некоторые, если и обращают внимание, то действуют по принципу «само пройдет». Большинство родителей вообще не обращают внимания на тревожные симптомы.

Результаты такого отношения хорошо известны: к средним классам диагноз нервного расстройства можно поставить большинству детей, а практически здоровыми можно назвать лишь единицы. Если же учесть, что невроз формируется еще в дошкольном возрасте и в школу часть детей приходит с устойчивыми нервными нарушениями, картина получается совсем безрадостная.

По свидетельству психологов, очень часто невротиками становятся дети из конфликтных или неполных семей.

Бесконечные размолвки родителей, их постоянное недовольство друг другом так или иначе отражается на ребенке. Подчас ему даже кажется, что именно он и является причиной конфликтов. У ребенка развивается чувство вины, отнюдь не способствующее адекватному восприятию жизни.

Как ни странно, в семьях с более активным папой дети становятся невротиками крайне редко. При активной маме — картина прямо противоположная.

Неполные семьи — одинаковое зло и для мальчиков, и для девочек. Дети из таких семей, ощущая свою незащищенность, становятся чрезвычайно уязвимыми. Нередко мальчики, воспитанные одинокими матерями, превращаются в феминизированных мужчин, а повзрослевшие девочки на всю жизнь сохраняют неуверенность в отношениях с мужчинами.

По мнению российского психоневролога А. И. Захарова, существует несколько видов детских неврозов: невроз страха, неврастения, истерический невроз и невроз навязчивых состояний.

Страхи, по словам психологов, бывают бредовые, навязчивые и сверхценные.

Причину появления бредовых страхов найти практически невозможно. (Как, к примеру, объяснить, что ребенок испытывает страх перед горшком или боится завязывать шнурки?) Зато хорошо известно, что зачастую бредовые страхи свидетельствуют о тяжелых нарушениях психики.

Гипофобия (страх высоты), клаустрофобия (боязнь закрытых помещений), ситофобия (боязнь принимать пищу), агорафобия (боязнь открытых пространств) — у всех этих навязчивых детских страхов есть одна общая черта: такие страхи ребенок испытывает в определенных ситуациях.

Сверхценные страхи по праву считаются «лидерами» в троице детских страхов. Поначалу, возникая в какой-либо конкретной жизненной ситуации, они постепенно настолько овладевают ребенком, что ни о чем другом он и думать уже не может. Наиболее частые проявления подобных страхов — боязнь отвечать у доски и заикание. С ними психологи сталкиваются в 90% случаев.

Самый распространенный среди сверхценных страхов — страх смерти.

В чистом виде он проявляется практически у всех детей пяти-шести лет.

По мнению Захарова, если в семье царит мир и согласие, за ребенка опасаться не стоит: он самостоятельно справится со своими переживаниями. Если же возрастной страх накладывается на повышенную нервозность ребенка, жди появления невротических страхов — от боязни лифта и машин до боязни болезни. Мотивация у всех этих страхов одна — боязнь, что может случиться что-то непредвиденное. Бывает (и нередко), что источником всех этих страхов являются родители, вернее, их (отца и матери) детские страхи, перешедшие вместе с ними во взрослую жизнь. Ведь не секрет, что девочки 4–5 лет любят в играх изображать себя мамами, мальчики 5–8 лет — отцами. А с кого брать пример, если не с собственных родителей? Вот они и копируют их, незаметно для себя усваивая родительский стиль поведения.

Неврастению Захаров рассматривает как «болезненное перенапряжение психофизиологических возможностей ребенка. Он не в силах соответствовать завышенным требованиям окружающих и заранее считает себя неспособным справиться с любыми предстоящими трудностями».

Чаще всего это происходит от неспособности родителей воспринимать ребенка как личность. Стремясь переделать чадо на свой лад, они держат его в строгости, постоянно предъявляя к нему множество требований (подчас, противоречивых). Ребенок, в свою очередь, не может понять, почему сегодня запрещается то, что разрешалось еще вчера, почему папа и мама суровы с ним, ведь он так старается угодить им, пытаясь выполнить все их указания. В конце концов, подобная «воспитательная политика» приводит к нервному перенапряжению, неврастении.

Иногда развитие подобного невроза может быть связано с рождением второго ребенка, точнее с неспособностью родителей уделять одинаковое внимание обоим детям.

Старший ребенок то и дело слышит упреки в свой адрес, что он-де старший, на нем больше ответственности и он сам все должен понимать. Постоянный родительский прессинг для старшего, обязанного «все понимать» ребенка оборачивается нервными срывами, тиками, а иногда и неприкрытой враждебностью к младшему брату или сестре.
Далеко не всегда проявлениями истерического невроза являются чрезмерная капризность и регулярные истерики, считает Захаров, предупреждая, что «подобный невроз надо отличать от патологии характера, которая бывает в более старшем возрасте». Главное же отличие состоит в том, что при неврозе ребенок устраивает сцены, потому что ничего не может поделать с собой — все происходит помимо его воли.
Но чтобы то ни было — истерический невроз или просто дурной характер, в любом случае виновата семья.

Ребенок не может понять, почему родители, потакающие всем его желаниям, ни с того ни с сего начинают запрещать то, что еще вчера было дозволено. Точно также он не может смириться с полным отсутствием родительского внимания. Демонстрации протеста ничего не дают: ребенка и родителей разделяет стена непонимания. И тогда происходит метаморфоза — тихое, спокойное дитя превращается в неуправляемого буяна. Специалисты таких детей называют «невостребованными».

«Административно-командный» стиль воспитания, когда от ребенка требуется беспрекословное подчинение и неукоснительное выполнение всех родительских указаний, делает его мнительным и боязливым.

Нередко подобная муштра со временем становится причиной невроза навязчивых состояний. Внешне невроз проявляется по-разному — тиками, какими-то однообразными движениями или респираторными явлениями.

Словом, Захаров, как и подавляющее большинство психологов, основной причиной детских неврозов считает издержки воспитания.

Взять хотя бы традиционную семью, где взаимоотношения с ребенком построены по принципу «должен» и «обязан». Мальчику, к примеру, хочется играть на скрипке, но отец считает, что это занятие не мужское и отправляет сына заниматься боксом. Здесь ребенок пребывает в постоянном страхе, что не сможет выполнить то или иное упражнение. Постепенно у него развивается комплекс неполноценности, который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Не менее печальна участь ребенка, которому родители постоянно твердят «Смотри, как мне плохо, когда ты…», «Таким поведением ты добьешься моей смерти …» или высмеивают его при посторонних.

В ответ в душе ребенка поселяются обида, злость, желание отомстить и тревожное ожидание беды. Потом, в подростковом возрасте, эти чувства перерастают в агрессию, ребенок становится бунтарем. И нередко бунт заканчивается побегом из дома.

Не лучше действуют на ребенка регулярные родительские угрозы и суровые наказания за малейшую провинность. Ребенок, панически боясь наказания, безропотно слушается родителей. А потом ребенок, так и не изжив страх, превращается во взрослого человека, не способного самостоятельно принять даже мало-мальски важное решение.

Немало вреда наносит ребенку и чрезмерный родительский контроль.

Мать и отец читают письма и записки своего чада, просматривают содержимое его портфеля и карманов, забывая о том, что даже маленький человек имеет право на свою, личную жизнь. Потом ребенок вырастает, но все остается по-прежнему: родители продолжают руководить им.

Не удивительно, что у такого ребенка вырабатывается страх перед собственной ответственностью, который остается с ним и во взрослой жизни.

Некоторые родители, наоборот, предпочитают жить своей жизнью, не обращая внимания на ребенка. Их совершенно не волнует, что ребенок ощущает себя брошенным и никому не нужным, что ему не с кем поговорить о своих проблемах и тревогах. Ребенок же начинает искать поддержку на стороне. Нередко общение с новыми друзьями заканчивается печально — наркоманией и алкоголизмом.

Есть семьи, где каждый имеет свою частную жизнь. «Мама, я хочу поговорить с тобой». Мать, не выслушав его, отправляет к отцу. Обиженный ребенок идет к отцу, но у отца тоже нет времени, и он отправляет ребенка к матери.

Вот так и ходит дитя в поисках любви и понимания от одного родителя к другому. Да все без толку: родители заняты своими собственными проблемами, ребенком им заниматься некогда.

В общем, как не крути, повышенная нервозность детей в большинстве случаев связана с несостоятельностью родителей, их неспособностью выполнять материнские и отцовские обязанности. Их дети вырастают, создают собственные семьи, в которых действуют те же стереотипы поведения. Все повторяется снова.

Если не разорвать этот порочный круг, человечеству грозит полная невротизация, предупреждают социальные психологи и предлагают ввести в школьную программу новый предмет под названием «Родительство».

Нежелательные последствия

По наблюдениям Главного подросткового психоневролога Харькова, кандидата медицинских наук Евгении Марковны Багалей, «в последние 10–15 лет на первый план в детской заболеваемости вышли непсихотические расстройства».

Очень часто неврозы поражают детей с ранней органической патологией. А встречается она (т. е. патология), надо сказать, довольно часто. К примеру, есть данные, что с той или иной патологией желудочно-кишечного тракта рождается каждый второй ребенок. Во многом предрасположенность к неврозу определяется эмоциональным состоянием матери во время беременности. При угрозе выкидыша, к примеру, беспокойство за свое собственное существование, испытанное младенцем в период внутриутробного развития, создает предпосылки для последующих проявлений тревожности на психологическом уровне. Не самым благоприятным образом сказываются на малыше различные осложнения при родах, невозможность родить собственными силами и асфиксия.

Если бы в роддомах своевременно обращали внимание на все эти вещи и предупреждали родителей о возможных последствиях, детских неврозов было бы намного меньше, считает Евгения Багалей. Но «маємо, те що маємо»: многие дети из группы риска, подрастая, становятся пациентами психоневролога.

Хорошо, если родители обращают внимание на тревожные симптомы достаточно рано, в дошкольном возрасте, когда заболевание еще не запущено: невроз — заболевание излечимое, и в подобных случаях есть все шансы помочь ребенку еще до того, как он станет школьником. К сожалению, это происходит не часто. Как правило, родители, замечая неладное, пытаются справиться своими силами. У них, естественно, ничего не получается. Ребенок, став школьником, плохо учится. Учителя жалуются на него. Взрослым, которые хотят помочь детям решить домашнее задание, можно порекомендовать решебник, в котором имеются советы к решению тех или иных задач. Отец с матерью постоянно отчитывают свое чадо за плохое поведение и успеваемость, не понимая, что ребенок-то ни в чем не виноват: при всем своем желании он просто не может поспевать за своими сверстниками в усваивании нового материала. Неудивительно, что кроме обиды и отчужденности нотации и наказания ничего не дают. К 5–6-му классу ребенок вообще перестает что-либо понимать в объяснениях учителя. О каком-либо интересе к учебе речь уже не идет — он полностью пропадает. Более того, ребенок начинает искать понимание на стороне и нередко попадает в дурную компанию.

Без помощи психоневролога в подобных случаях не обойтись. Но этого мало. Нужно еще подключить методы социальной защиты. Прежде всего, оградить ребенка от неблагоприятного влияния и перевести на индивидуальное обучение. Иначе жди появления нового малолетнего правонарушителя, считает Евгения Марковна.

О вреде телевидения и компьютерных игр

Никто, наверное, и не знал бы о существовании небольшого российского городка под названием Котов, если б несколько лет назад там не покончили с собой шесть подростков 13–14 лет. Причиной смерти оказалась компьютерная игра «Последняя фантазия монаха», суть которой сводилась к назначению даты смерти.

Последствия нашумевшего японского мультфильма «Карманные монстры» были менее трагичны: для тысяч детей просмотр мультика обернулся судорожными припадками и обмороками.

Это лишь два нашумевших случая. На самом деле их гораздо больше.

Но родителям, к сожалению, мало что известно о влиянии TV и компьютерных игр на нервную систему ребенка. Многие из них довольны, когда чадо телевизор смотрит или за компьютером сидит: папе с мамой не мешает, по улицам неизвестно с кем не болтается, да еще чему-то и учится. А потом искренно удивляются, откуда взялась агрессивность, почему ребенок перестал интересоваться книгами и стал хуже учиться. Удивляться же, как утверждают специалисты, здесь нечему.

По данным российских исследователей, у детей даже кратковременный просмотр вполне безобидных передач на 1,5–2 часа нарушает нормальную работу нейронов, т. е. телевизор является не отдыхом, как полагают многие родители, а нагрузкой. Поэтому смотреть его ребенку нужно дозировано — один, в крайнем случае, два раза в неделю по 45–50 минут.

Правда, бывают дети, у которых любые телепередачи, независимо от содержания, вызывают неадекватную реакцию. Иногда в виде эпилептических припадков (Пять таких случаев из своей практики Евгения Марковна Багалей окрестила «телевизионной» эпилепсией). Естественно, что таких детей для их же пользы лучше вообще лишить этого сомнительного удовольствия.

Что же касается компьютера, то недавно японские ученые, решив выяснить, как же все-таки влияют компьютерные игры на психику человека, протестировали 240 «игроков» в возрасте от 6 до 29 лет.

Вот что у них получилось.

У «игроков», проводивших с «мышкой» от 2 до 7 часов в день, мозг практически постоянно пребывал в покое. Люди не могли сосредоточиться, легко выходили из себя. Причем, по мнению профессора Акио Мори, наиболее восприимчивыми к негативному воздействию компьютерных игр (даже вполне невинного содержания) оказались дети и подростки.

Агрессивные игры, кровавые боевики и «ужастики» на детскую психику влияют и того хуже.

Кстати говоря, в практике доктора Багалей был один любопытный случай кратковременного «телевизионного» психоза.

Родители ушли из дома, а сын с приятелем остались смотреть телевизор. Вернувшись домой, родители застали только приятеля. Сын бесследно исчез. Треволнения родителей закончились лишь вечером, после звонка бабушки, сказавшей, что мальчик у нее. На следующий день они повели сына к психоневрологу, где мальчик вполне логично изложил историю своего бегства.

В какой-то момент ему показалось, что монстры сошли с экрана. Пытаясь убежать от страшных преследователей, ребенок, не одеваясь (а дело, надо сказать, было зимой), выскочил из квартиры и долго бродил по улицам, пока наконец-то не пришел к бабушке. Она напоила внука чаем и уложила спать. Наутро ребенок проснулся в хорошем настроении, страхи бесследно исчезли.

Реальные шаги

По словам Евгении Марковны Багалей, в Харькове создана стройная система помощи детям с психическими нарушениями.

В городе функционирует три детско-подростковых психоневрологических диспансера — два районных и один городской, обслуживающий семь районов Харькова. Помимо лечебной и санитарно-просветительной работы в школах и детских садах, детские психоневрологи большое внимание уделяют профилактике нервных расстройств: один раз в неделю каждый врач обязательно посвящает осмотру детей в школах и детских садах.

Дети, нуждающиеся в стационарном лечении, направляются в два специализированных детских отделения. При Институте психиатрии, неврологии и наркологии организован Центр для лечения детей с пароксизмальными состояниями разного генеза. А при Институте охраны детства и материнства развернут Институт раннего вмешательства, специализирующийся на оказании помощи детям до трех лет.

Кроме того, в Харькове функционируют два детских санатория психоневрологического профиля.

Детей с различными нервными расстройствами в Харьковском городском психоневрологическом диспансере лечат как медикаментозно, так и с помощью психотерапевтических методов.

Надо сказать, что медикаментозная терапия в нынешних условиях — дело непростое. С одной стороны, из-за отсутствия детских дозировок того же реланиума или, скажем, трифтазина, практически невозможно определить, попало в организм нужное количество лекарства или нет. А если к тому же препарат покрыт оболочкой, дело совсем плохо: без покрытия его свойства могут и поменяться. С другой стороны, врачи избегают назначать успокоительные микстуры, которые, как показывает многолетняя практика, дают хороший терапевтический эффект. Причина отказа от проверенных средств до смешного проста: подавляющее большинство аптек перешло на продажу готовых форм. Приготовлением микстур сейчас мало кто занимается.

При «лечении словом» харьковские психоневрологи используют два старейших метода психотерапии — гипноз и рациональную терапию.

Гипносуггестивная терапия представляет собой лечебное внушение, проводимое в состоянии гипнотического сна. Каждый сеанс гипнотерапии состоит из трех этапов — усыпления, внушения и дегипнотизации.

Для усыпления психотерапевты применяют различные приемы. Это и словесное внушение, и фиксация взгляда на блестящих предметах, и однообразные тактильные раздражители (к примеру, легкие прикосновения или поглаживания кожи), и воздействие слабых монотонных слуховых раздражителей (например, гудение зуммера, стук метронома, магнитофонная запись шума падающих капель воды или морского прибоя). Но каким бы приемом не пользовался врач, погружая больного в сон, он должен сохранить с ним речевой контакт (так называемый раппорт).

Первая стадия гипнотического сна — сомноленция — характеризуется легкой мышечной релаксацией и неглубокой дремотой. На этой стадии больной сам может выйти из гипнотического состояния, открыть глаза, встать, пройтись по комнате. Во второй стадии — гипотаксии, когда мышцы пациента полностью расслаблены, врач может вызвать у него каталепсию. Третьей стадии сна соответствует самое глубокое гипнотическое состояние — сомнамбулизм.

После того, как пациент впадает в гипнотическое состояние (при лечении детей это, как правило, легкий гипноз), врач приступает ко второму этапу гипнотерапии — внушению. Вначале, во время первого сеанса, содержанием внушения нередко становятся лишь хорошее самочувствие, бодрость и оптимизм. В дальнейшем психоневролог переходит к внушению, непосредственно направленному на устранение тех или иных болезненных проявлений. В конце сеанса больному внушают, что, проснувшись, он почувствует себя выспавшимся и отдохнувшим. После чего проводится его дегипнотизация.

Курс лечения обычно включает от 10 до 15 сеансов длительностью 35–40 минут.

Объективности ради нельзя не заметить, что гипнотерапия используется в психотерапевтической практике более ста лет. Рациональная терапия несколько моложе : П. Дюбуа предложил этот метод в 1912 году как альтернативу гипносуггестивной терапии.

Рациональная терапия показана в основном при лечении не резко выраженных невротических состояний. Эффективность рациональной терапии в большой мере зависит от авторитета и профессионализма врача, от его способности логически аргументировать свои доводы и тем самым направлять пациента «на путь истинный».





© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика