Логотип журнала "Провизор"








Н. П. Аржанов

Фармацевты и революция: внутрикорпоративные источники радикальных настроений

г. Харьков

Ночь, улица, фонарь, аптека...
Еврей-аптекарь охает во сне.
Умрешь — начнешь опять сначала,
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.

А. Блок

Поэт точно подметил особенности труда фармацевтов в начале века и консервативность профессии. Действительно, все аптеки тогда работали круглосуточно; рабочий день фармацевта-служащего продолжался 12–16 часов [1, 2]. Более того, аптечные работники дважды в неделю должны были оставаться на ночное дежурство без дополнительной оплаты с обязательным выходом на работу на следующее утро, что делало их труд особенно изнурительным. Отсутствие выходных и праздничных дней, низкая заработная плата, рудименты крепостнической зависимости от хозяина в виде так называемого пансионата — обязательного пользования хозяйскими харчами и жильем — все это делало жизнь фармацевтов трудной [1, 2]. И еще одна деталь — только в 20-е гг. нашего столетия впервые в аптечной практике была нарушена многовековая традиция, согласно которой помощник аптекаря в продолжение всего рабочего дня должен был работать стоя [3].

Эти вопросы, несомненно, волновали фармацевтов-служащих, но их неоднократные попытки защитить свои интересы через правительственные органы не приводили к успеху. Еще в 1903 г. «состоящая при Россiйском фармацевтическом обществё коммиссiя по вопросу о нормировкё рабочаго дня в аптеках признала необходимым возбудить перед правительством ходатайство об урегулированiи рабочаго времени фармацевтов законодательным путем. Рёшено просить подать в защиту интересов служащих в аптеках свой голос Пироговскiй съёзд, врачебныя общества и Общество охраненiя народнаго здравiя». Тогда же «Сёверное фармацевтическое общество» возбуждает в высших сферах ходатайство о разрёшенiи на открытiе аптеки, в которой штат служащих фармацевтов будет работать в двё смёны, во избёжанiе переутомленiя, а отсюда и многочисленных ошибок». («Бирж. Вёд.», 16-го iюня 1903 г.). Известно, однако, что ничего не изменилось; слишком значительное влияние на власти имели аптековладельцы.

Несмотря на «ручной» труд, профессия фармацевта считалась интеллигентной — ею занимались образованные люди, хотя методически образование не слишком отличалось от средневекового цехового ученичества. Вот как описывают его авторы работы [4]:

«Подготовка фармацевтических кадров в России носила ремесленный характер и осуществлялась в госпитальных и частных аптеках. Молодых людей, окончивших 4 класса гимназии, определяли в аптекарские ученики; после обучения они сдавали экзамены на звание гезеля (аптекарского помощника). В аптеках работали преимущественно мужчины — только в 1888 г. было разрешено аптекам принимать учениц.

При поступлении ученики, кроме обычных документов, предъявляли справку из канцелярии губернатора о политической благонадежности и свидетельство, что под судом и следствием не был, свидетельство о социальном происхождении, две марки по 80 копеек и 3 рубля в пользу экзаменаторов. Конкурса при экзаменах не было. Зачислялись все, получившие удовлетворительные оценки; им выдавалось свидетельство с фотографией на право работать аптекарским учеником.

Обучение осуществлялось главным образом кустарно; беспощадно эксплуатируемые ученики готовили аптекарю настойки, кисели, пилюли, мази, пластыри, отвары, выжимки и др.

К сдаче экзамена на звание гезеля допускались ученики, проработавшие в аптеке 3–5 лет, а на звание провизора — после работы в аптеке в течение последующих 2–3 лет».

Отметим, что при этом «зачисленiе времени, проведеннаго аптекарскими учениками или помощниками в аптеках в счет установленной фармацевтической практики, может послёдовать не иначе, как по заключенiю мёстнаго врачебнаго управленiя о том, что аптека вполнё удовлетворяет требованiям, установленным законом для нормальных аптек. Мёстному врачебному управленiю поручен надзор как за самыми аптеками, так и за занятiями кондицiонирующих в них фармацевтов».

Специальных учебных заведений для подготовки фармацевтов не было. Будущие фармацевты заканчивали образование вольными слушателями на провизорских 2-годичных курсах при некоторых университетах. Перед революцией провизорские курсы действовали при 8 университетах, выпуск провизоров составлял 30–40 человек в год [5, 6].

Все это способствовало сохранению за профессией фармацевта официального статуса «второсортной»: как сообщал в 1903 г. журнал «Практический врач», «Ученый комитет Министерства народнаго просвёщенiя, вслёдствiе недостаточности общеобразовательной подготовки и кратковременности фармацевтических курсов при университетах, не признал возможным считать провизоров и магистров фармацiи лицами, окончившими курс в высших учебных заведенiях». Численность фармацевтической корпорации России была по той же причине весьма небольшой и не превышала нескольких тысяч человек (в 5–6 раз меньше, чем у врачебной корпорации). Это не могло не приводить к формированию своеобразного комплекса неполноценности профессии.

Все же фармацевты издавали целый ряд корпоративных журналов, объявлениями о подписке на которые иллюстрирована эта заметка.

Еще одна особенность труда фармацевтов в аптеках — малочисленность коллективов, часть которых обычно составляли сами владельцы и их родственники. Редкими были и сами аптеки. По данным [7], в 1913 г. на территории Украины насчитывалось 353 городских аптеки, почти все они принадлежали частным владельцам. Городские аптеки были небольшими как по объему работы, так и по занимаемым площадям; в среднем в одной аптеке работало 1,8 фармацевтов (не считая, видимо, владельцев). По другим данным [8], в 1913 г. на территории Украины работало 2009 фармацевтов, в том числе 758 провизоров.

Правила открытия новых аптек, согласно которым получение разрешения на это в сильной степени зависело от мнения владельцев уже существующих аптек, носили сильный отпечаток цехового средневековья. Это отчетливо понимали и сами фармацевты: «Аптечная привилегiя сильно тормозит развитiе у нас аптекарскаго дёла. Болёе половины аптекарей в настоящее время не имёет ничего общаго с фармацевтической корпорацiей, а являются простыми спекулянтами. Кромё того, аптечная монополiя ограничивает дёятельность общественных учрежденiй в дёлё оказанiя помощи бёдному населенiю лекарством. Вслёдствiе той-же аптечной привилегiи у нас задерживается развитiе фармацевтической промышленности, так как фабричное приготовленiе многих лёкарственных средств разрёшается исключительно аптекам. Россiйское фармацевтическое общество предлагает, в виду пересмотра аптекарскаго устава, возбудить ходатайство об отмёнё аптекарской привилегiи» («Русскiй Листок», 28-го ноября 1903 г.).

Так это расценивалось и в советское время [9]:

«В крупных городах, особенно в промышленных центрах с большим удельным весом пролетариата, несмотря на большое число жителей, превышавшее нормативные требования аптечного законодательства, рецептурная норма зачастую была ниже максимальной, что служило достаточным основанием для запрета открытия новых аптек. Пользуясь фактически бесконтрольным положением, аптековладельцы нередко давали заниженные сведения о количестве рецептов в своих аптеках, поэтому в 1906 г. правительство вынуждено было отменить этот норматив.

Аптечная монополия, устраняя конкуренцию в сфере аптечного дела, явилась одной из причин упадка аптечного дела в России. Гарантированный доход делал аптеку выгодным предприятием, а право на продажу и покупку аптек — предметом спекуляций. В условиях отсутствия конкурентной борьбы аптековладельцы получили возможность до минимума сократить расходы на совершенствование обслуживания клиентов, улучшение условий труда персонала. Все их усилия были направлены на выжимание максимальной прибыли. Для достижения этой цели широко применялись обман покупателей, торговля медицинскими «советами», продаже «чудодейственных» шарлатанских средств, таких как известная мазь «Прима» Демина, якобы помогавшая более чем от 20 болезней, начиная от изжоги и кончая раком желудка.

Ограничения, которым время от времени подвергалась аптечная монополия, вызывали сильное сопротивление со стороны аптековладельцев. Пользуясь своим влиянием и связями, они заставляли власти по-прежнему согласовывать вопросы об открытии новых аптек не столько с буквой закона, сколько с мнением заинтересованных аптековладельцев. Это положение было в конце концов зафиксировано в разъяснении Сената от 16 февраля 1907 г., в котором указывалось на необходимость при открытии новых аптек не только исходить из нормы числа жителей данного района, но и считаться с мнением владельцев аптек по этому вопросу».

Итак, существовали фармацевты-служащие (провизоры, аптекарские помощники, аптекарские ученики), немногочисленные фармацевты-владельцы аптек и, наконец, «университетские» фармацевты, задействованные в подготовке кадров и в фармакологических исследованиях. Все они, как бы высоко потом не залетали, проходили вышеописанный путь ученичества. Вот, к примеру, начало жизненного пути «простого» харьковского провизора.

Curriculum vitae провизора Василiя Трофимовича Костюкова
Родился в 1880 году в г. Сумах, Харьковской губернiи, воспитывался в Сумской Александровской гимназiи; выступил из пятаго класса и поступил в аптеку; служил в Харьковских аптеках, в аптекё М. П. Лапина и в аптекё М. К. Кох. Выдержал установленныя испытанiя и получил званiе провизора при Харьковском Императорском Университетё в 1910 году. В настоящее время находится на службё в Харьковской аптекё М. К. Кох.

Так же начинал и наш известный земляк-фармацевт, Н. А. Валяшко (1871 – 1955 гг.), в дальнейшем создатель и первый ректор Харьковского фармацевтического института, открывшегося в 1921 г. [10,11].

Curriculum vitae Н. А. Валяшко
Николай Авксентьевич Валяшко родился в 1871 г. в Купянскё, Харьковской губернiи. В 1895 г. окончил курсы для фармацевтов при медицинском факультетё Харьковскаго Университета, в 1903 г. получил степень магистра фармацiи, в 1904 г. окончил курс физико-математическаго факультета в том же университетё и в 1906 г. экзамен на магистра химiи.

С 1895 г. по 1909 г. состоял лаборантом фармацевтической лабораторiи Харьковскаго Университета и с 1905 г. приват-доцентом по фармацiи и фармакогнозiи, с 1906 г. состоит приват-доцентом химiи. В 1909 г. был избран э. о. профессором фармацiи и фармакогнозiи Харьковскаго Университета. Состоит членом Харьковскаго, Берлинскаго и Лондонскаго Химических Обществ.

Вот как дополняет официальную биографию «университетского» фармацевта-химика работа [11]:

«Родился Н. А. в семье провизора, окончил 4 класса Белгородской гимназии, с 1886 г. работает в одной из частных аптек Харькова. В 1889 г. блестяще сдает экзамен на звание аптекарского помощника и получает работу в самой большой и престижной аптеке Харькова. Но стремясь к научной работе, Н. А. переходит на менее оплачиваемую работу в университетскую клиническую аптеку, а свободное время использует для подготовки к экзаменам за 8 классов гимназии и окончания двухгодичных фармацевтических курсов при университете (1895 г.). Получив звание провизора, Н. А. становится лаборантом у профессора А. Д. Чирикова, а затем стажируется в Марбургском университете. В 1903 г. защитил диссертацию «Химическое исследование гликозида рутина» на степень магистра фармации. Во время заграничной командировки в 1908 –

1909 гг. Н. А. в совершенстве овладел новой методикой спектрографических исследований и, вернувшись на Родину (1910 г.), с присущей ему энергией и настойчивостью организовал спектрографическую лабораторию.

В 1909 г. Н. А. Валяшко был избран профессором кафедры фармации и фармакогнозии, а через год возглавил кафедру аналитической химии университета. В 1919 г. защитил докторскую диссертацию и возглавил кафедру органической химии на химическом факультете Харьковского технологического института».

Таким образом, фармацевты представляли собой профессиональную корпорацию. Существовало «Высочайше утвержденное Российское Фармацевтическое Общество взаимного вспомоществования», не делавшее классовых различий между фармацевтами-владельцами и фармацевтами-служащими. В случае эксцессов, неизбежных для аптечной «сферы повышенного риска», ответственность несли и те и другие, причем владельцы — большую. «Русские Ведомости» писали: «13-го ноября 1903 г. в московском окружном судё по 1-му уголовному отдёленiю без участiя присяжных засёдателей слушалось дёло по обвиненiю владёльца аптекарскаго магазина Оскара Гетлинга в небрежном храненiи ядовитых веществ (цiанистаго калiя), а его приказчика Вильгельма Герстле — в продажё ядовитых веществ лицу, не имёвшему на то установленнаго свидётельства, послёдствiем чего было самоотравленiе двух лиц. Окружный суд признал обоих подсудимых виновными и опредёлил подвергнуть их денежному взысканiю: Герстле — в размёрё 5 руб., а Гетлинга — в размере 15 руб. с замёной в случаё несостоятельности к уплатё штрафа арестом; Герстле — на однё сутки, Гетлинга — на трое суток, лишив Герстле сверх того права навсегда производить торговлю ядовитыми и сильнодёйствующими веществами».

Еще в средние века аптекарь непременно был также и составителем ядов, так что сами традиции профессии не могли не давать фармацевтам криминальных импульсов. Мы уже писали о нелегальной аптечной торговле спиртосодержащими препаратами в период «сухого закона» [12]. Аптеки начала века были причастны и к незаконному обороту наркотиков:

«Продажа наркотических веществ в кофейнях Петрограда.

По словам «Нов. Врем.», за послёднее время среди жителей столицы, особенно среди женщин, стали усиленно распространяться наркотическiя вещества: кокаин, морфiй и опiй, которые они употребляют вмёсто спиртных напитков. Об этом стало извёстно сыскной полицiи, которая выяснила, что наркотическiя вещества продаются в кофейнях, за которыми и было установлено наблюденiе. Благодаря этому в кафе «Ампир» удалось задержать аптекарскаго помощника Прейскеля, служившаго ранёе в Загородной аптекё Стоцкаго, который занимался продажей наркотических веществ женщинам, посёщающим это кафе. При обыскё у Прейскеля нашли 12 грамм кокаина и бланки Загородной аптеки с печатями, по которым Прейскель получал наркотическiя вещества из аптекарских складов.

Задержанного Прейскеля препроводили в сыскную полицiю. На допросё он заявил, что занимается продажей наркотических веществ в теченiе двух недёль, и что кромё него этим-же занимаются и другiя лица. К выясненiю личностей остальных продавцов кокаина, морфiя и опiя приняты мёры.

Дальнёйшим разслёдованiем выяснено, что кокаин и другiя наркотическiя вещества продавались на Николаевском вокзалё, в кафе «Ампир», в кафе Крымзенкова (Невскiй пр., 44), а также и в нёкоторых других кафе и чайных. Кокаин продавался от 2 руб. 50 коп. до 5 руб. за грамм. Продавцы подмёшивали в кокаин мышьяку, буру и мёл: дёлалось это для того, чтобы продать болёе выгодно. Установлено, что этой продажей занимались также: А. В. Рахманинов, нёкiй «Абрашка», В. Чупович, Пащенко и Л. Берт. При обыскё у Рахманинова нашли 17 грамм кокаина и записки, относящiеся к способу добыванiя кокаина. Удалось узнать, что нёкоторыя женщины, посёщающiя кафе, сами писали рецепты в аптеки, якобы от имени зубных врачей, и таким путем добывали наркотическiя вещества.

Аптекарскiй помощник Прейскель, по постановленiю градоначальника, подвергнут 4-го сентября высылкё из столицы. Сдёлано распоряженiе об особом со стороны полицiи наблюденiи за кофейнями, гдё торговцы наркотическими средствами сбывали свой товар посётителям и посётительницам» (Мед. Соврем., 1915, N 37).

Все же классовые противоречия давали о себе знать, и если фармацевт-служащий был недоволен распределением криминальных доходов, он мог и донести на хозяина:

«На-днях в одной из спб. аптек произошло скандальное разоблаченiе. Служившiй в этой аптекё фармацевт повздорил из-за чего-то с владёльцем аптеки и донес мёстному врачебному управленiю, что в названной аптекё всё сложные галеновые препараты дёлаются нелегальным образом, так как вмёсто виннаго спирта, что обязательно по россiйской фармакопёе, они изготовляются на древесном спирту, содержащем в себё вещества, безусловно вредныя для здоровья. Цёль этой замёны — сравнительная дешевизна древеснаго спирта. С.-Петербургское врачебное управленiе, желая провёрить это заявленiе, командировало в аптеку своего чиновника, который установил факт производства нёкоторых лёкарственных препаратов, безусловно вредных для здоровья. Был составлен протокол, а в недалеком будущем предстоит и судебное разбирательство». («Бирж. Вёдом.», 12-го iюня 1903 г.).

Отсюда всего один шаг до криминальных «разборок» на фоне классовой борьбы. А ведь согласно Геннадию Нечаеву, одному из первых идеологов русской революции, уголовник — естественный союзник революционера. И, видимо, не случайно некоторые из фармацевтов, обиженные владельцами или управляющими аптек, желая отомстить эксплуататорам, становились на путь индивидуального террора, правда, осуждаемого большевиками, зато одобряемого другими революционными партиями России:

«13-го февраля вечером в районё Лёсного участка С.-Петербурга было совершено покушенiе на убiйство управляющаго аптекой Алафузовской больницы Ф. А. Олекевича. У д.6 по Институтскому пр. к Олекевичу подошел недавно уволенный из аптеки фармацевт Казимiр Бойко, который со словами: «будешь увольнять невинных!» — направил на Олекевича револьвер и произвел два выстрёла. Одна из пуль тяжело ранила управляющаго.

Управляющiй аптекой, по словам Бойко, чрезвычайно деспотически обращался со служащими. За короткое время пребыванiя его во главё аптеки им было удалено восемь фармацевтов. Бойко был одним из старёйших, но и его не миновала участь товарищей. Считая себя уволенным незаслуженно, Бойко, послё напрасных попыток реабилитировать себя, рёшил отомстить Олекевичу» (Мед. Соврем., 1915, № 9).

«В особом присутствiи петроградской судебной палаты с участiем сословных представителей 24-го iюня было разсмотрёно дёло провизора аптеки при Алафузовской больницё Бойко, обвинявшагося в убiйствё управляющаго той же аптекой Олекевича. Преступленiе это вызвано было слёдующими обстоятельствами. Провизор Бойко заболёл туберкулезом легких и аппендицитом. По выздоровленiи он явился в аптеку с просьбой о возобновленiи отпуска для поправленiя здоровья, но Олекевич уже представил рапорт об увольненiи его. Бойко неоднократно, но тщетно пытался обёясниться с управляющим, надёясь быть оставленным на службё. 13-го февраля нынёшняго года Бойко встрётил Олекевича и произвел в него два выстрёла. Раненый Олекевич умер от перитонита». (Мед. Соврем., 1915, № 27).

Подведем итоги. Тремя источниками революционности фармацевтов начала века, их недовольства своим положением и созревания в их среде радикальных настроений, были: архаическое образование, порождавшее комплекс неполноценности; капиталистическая эксплуатация их труда предпринимателями и, наконец, традиционная предрасположенность профессии к не вполне «легитимным» путям решения проблем. А раз есть три источника, то, согласно канонам жанра, обязаны явиться и три составные части революционности. Они и явились — не зря А. Блоку слышались шаги Командора. Но об этом — в другой заметке.

Литература

  1. П. Є. Любаров. Фармацевти України в революційному русі 1905 року//Фармацевтичний журнал.— 1981.— № 5.— С. 74–77.
  2. А. Г. Яновский. Аптечные работники в революции 1905–1907 гг.//Фармация. 1983.— Т. 32, № 1.— С.71–73.
  3. В. М. Сало, Р. С. Скулкова. Особенности аптечного строительства в период реконструкции народного хозяйства//Фармация.— 1977.— № 6.— С. 23–26.
  4. Н. Б. Абуладзе, Б. С. Бочорашвили. Подготовка аптекарских учеников в Кутаиси в конце XIX и в начале XX века//Фармация.— 1991.— Т. 40. № 1.— С. 63–65.
  5. А. А. Новикова. Из истории высшего фармацевтического образования в СССР//Фармация.— 1988.— Т. 37. № 1.— С. 60–64.
  6. Р. М. Назаров. Подготовка фармацевтических кадров//Фармация.— 1970.— №2.— С. 18–22.
  7. И. М. Губский. Развитие городской аптечной сети и пути улучшения ее размещения//Современные проблемы фармацевтической науки и практики.— Тезисы докладов II съезда фармацевтов Украинской ССР.— Киев, 1972.— С. 32–31.
  8. Т. С. Кейбал. Роль и задачи фармацевтических кадров в аптечной системе Украинской ССР в свете решений XXIV съезда КПСС//Современные проблемы фармацевтической науки и практики.— Тезисы докладов II съезда фармацевтов Украинской ССР.— Киев, 1972.— С. 18–21.
  9. В. М. Сало, Т. А. Сокольская. Аптечная монополия и ее влияние на развитие аптечной сети в России//Труды Центрального аптечного научно-исследовательского института.— Т.XIII.— М.: Медицина, 1975.— С. 75–82.
  10. Д. П. Сало, I. T. Депешко. Пам’яті М. А. Валяшка. Фармацевтичний журнал.— 1971.— № 6.— С. 82–84.
  11. В. П. Черных, Е. А. Подольская, Н. Н. Савченко. Н. А. Валяшко — гражданин, ученый, педагог//Фармация.— 1992.— Т. 51. № 1.— С. 76–78.
  12. Н. П. Аржанов. Аптеки и алкогольная монополия//Провизор.— 1999.— № 2.— С. 23–25.




© Провизор 1998–2017



Грипп у беременных и кормящих женщин
Актуально о профилактике, тактике и лечении

Грипп. Прививка от гриппа
Нужна ли вакцинация?
















Крем от морщин
Возможен ли эффект?
Лечение миомы матки
Как отличить ангину от фарингита






Журнал СТОМАТОЛОГ



џндекс.Њетрика