ДАУГЕ ПРОТИВ ГОФУНГА: эпилог*

Н. П.Аржанов

С 1930 г. украинская система зубоврачебного образования избавилась, наконец, от опеки П. Г. Дауге, которой московский идеолог донимал нашу стоматологию, заявляя: «Мое руководство и непосредственное влияние не распространяется на Украину, и кое-кто мог бы истолковать мои слова как превышение прав и полномочий. Думаю, однако, что я как инициатор реформы зубоврачебного дела во всем Союзе, за непосредственной ответственностью которого был заложен и на Украине первый камень советского зубоврачевания, имею полное нравственное право на это» (Одонтология и стоматология, 1929, № 1).

Теперь перед руководством стоматологического факультета (СФ) Харьковского медицинского института (ХМИ) открылись новые горизонты, и декан М. В. Нежданов с заместителем по научно-учебной части Е. М. Гофунгом энергично использовали ресурсы, ранее уходившие на борьбу за существование:

«1 декабря 1930 г. при СФ ХМИ открылась клиника по челюстно-лицевой хирургии на 22 койки.

Необходимость и нужда в стоматологической хирургической клинике давно ощущалась на Украине. На протяжении почти 10 лет с момента учреждения в УССР одонтологических факультетов много раз, но безрезультатно ставился вопрос о ее устройстве. Теперь, благодаря энергичным мерам, удалось добиться передачи горсоветом 20-й больницы (ул. Пушкинская, 37) в распоряжение ХМИ, и в настоящее время здесь развернута хирургическая стоматологическая клиника. Директором клиники, имеющей всеукраинское значение, является проф. М. Б. Фабрикант» (Одонтология, 1930, № 4).

В 1931 г. СФ отправился в автономное плавание уже как Харьковский стоматологический институт (ХСИ), с теми же ректором и проректором на капитанском мостике. Аследующий год принес ХСИ избавление от еще одного рудимента «даугизма»: Елена Самуиловна Раскина-Затонская (см. 2009, № 2), с 1927 г. инспектор специальных видов медпомощи Наркомздрава Украины (НКЗУ), «решала все вопросы, касающиеся организации зубоврачебной и зуботехнической помощи», возглавляла одонтологическую комиссию Ученого медицинского совета НКЗУ и профессиональный журнал, будучи для отрасли чужой. Все с облегчением вздохнули, когда жену наркома «перебросили» на пост президента Всеукраинской психоневрологической академии.

Сразу после падения П. Г. Дауге харьковские стоматологи приступили к организации еще одного вуза — для повышения квалификации зубных врачей дореволюционного производства. Инициативу создания Всеукраинского заочного стоматологического института (ВУЗСИ— так он стал называться в конечном итоге) обычно приписывают его директору [1]:

Е. М. Гофунг

«Проф. Е. М. Гофунг, принимавший самое активное участие в подготовке кадров и близко стоящий к нуждам стоматологический сети, первый поставил перед НКЗУ вопрос о практическом разрешении задачи поднятия зубврачей на уровень современного врача-стоматолога через заочную систему образования, став инициатором переквалификации зубврачей».

На самом же деле первым высказался не он — в конце 1929 г. «на одонтологической секции Харьковского медицинского общества был заслушан доклад инспектора НКЗУ по подготовке медицинских кадров Л. Х. Духина об организации Всеукраинских заочных курсов для переквалификации зубных врачей и уравнения их с врачами-одонтологами. Собрание живо приветствовало организацию курсов; в прениях было высказано пожелание об уменьшении платы за обучение».

Лев Харитонович Духин (род. в 1891 г., лекарь с 1915 г. по женским болезням) был, как до него А. П. Жук, патриотом украинской модели и в Укрглавпрофобре, и в НКЗУ, в ведение которого медвузы перешли в 1930 г.

События развивались стремительно: в № 1 «Одонтологии» за 1930 г. напечатали, за подписью наркома С. И. Канторовича, «Положение и учебный план Всеукраинских заочных курсов НКЗУ для переквалификации зубных врачей во врачей-одонтологов». В пояснительной записке говорилось: «Одонфаки Харькова и Киева едва ли справятся с подготовкой одонтологических кадров, спрос на которые быстро повышается. Поэтому нужна переквалификация зубных врачей, особенно живущих на периферии. Практически они подготовлены достаточно, и остается лишь осветить эту подготовку теоретическими познаниями. Только домашние занятия в свободное время под силу зубному врачу, который не может надолго оставить свое место.

Курсы рассчитаны на 1000 человек. Срок обучения — два цикла, всего 18 учебных месяцев. Принимаются все зубные врачи, но в первую очередь — работающие в государственных лечебных учреждениях УССРи безработные зубные врачи, члены союза и зарегистрированные на бирже труда.

Курсантам высылаются лекции и задания, они дважды пройдут 3–4-недельную практику при одном из медвузов.

Зачисленные на Курсы вносят плату за обучение: члены союза — 125 руб. за весь курс; не члены союза — 200 руб. Плата вносится вперед. Деньги необходимо переводить на текущий счет в агентстве Госбанка при доме Госпрома, а заявления с документами, анкетой, двумя фотографическими карточками и квитанцией про оплату первого взноса направлять по адресу: г. Харьков, ул. 1-го мая, д. 2, Заочные одонтологические курсы.

Слушатели, окончившие Курсы, получают свидетельства о квалификации врача-одонтолога наравне с теми, кто окончил одонфаки УССР».

Уже следующий номер журнала констатировал небывалый спрос на новую образовательную услугу:

«На Всеукраинские заочные одонтологические курсы до 1-го июня с. г. подано свыше 1600 заявлений. Приемная комиссия, рассмотрев документы, постановила зачислить 1463 человека. Занятия на первом наборе (1150 человек) начались в июне же; второй набор начнет заниматься в ноябре-декабре с. г.».

И вот здесь, при «раскрутке» этого внушительного предприятия, роль директора Курсов (а затем ВУЗСИ), соскучившегося по масштабной работе, была ключевой [1]:

«Ефим Михайлович с величайшим энтузиазмом и любовью взялся за организацию Института. За март-май 1930 г. им был организован аппарат, разработан и проведен через НКЗ учебный план, заключены договоры на составление лекций для заочников и налажено их издание.

Проф. Е. М.Гофунг как директор проявлял исключительную энергию и в повседневном руководстве работой. Он многократно выезжал в Одессу, Киев, Днепропетровск и др. города для обследования состояния заочного стоматологического образования. Е.М.Гофунг был теснейшим образом связан с массой заочников: они обращались непосредственно к нему, будучи уверены, что он не оставит их запросов без исчерпывающих и подробных ответов.

ВУЗСИ охватил основную массу зубврачей Украины — 2445 человек. Благодаря авторитету, которым Е.М. Гофунг пользуется в СССР, Институт привлек свыше 200 зубврачей из других республик. До последнего времени в ВУЗСИ поступают заявления о приеме от зубврачей из РСФСР».

Символично, что украинскую инновацию одобрили в Москве, в «логове Дауге» — Государственном институте стоматологии и одонтологии (ГИСО), на глазах экс-заведующего зубчастью:

«В апреле 1930 г. в ГИСОим. П. Г.Дауге состоялось собрание зубных врачей, прикомандированных для усовершенствования. На собрании присутствовали П. Г. Дауге, руководящий состав ГИСО. После оживленных и страстных прений была принята резолюция: «Постановление НКЗ Украины о переквалификации всех зубврачей квалифицируется собранием как своевременная мера, имеющая глубокий революционный смысл. Метод заочных курсов является самым жизненным и рациональным, т. к. дает возможность сочетать учебу с бесперебойной служебной работой. Этот метод переквалификации должен быть в кратчайший срок введен во всем СССР» (Одонтология и стоматология, 1930, № 6–7).

Павла Георгиевича, безусловно, должно было коробить триумфальное шествие охаянных им идей Е.М. Гофунга. Ефим Михайлович имел все основания для законной гордости, когда заявлял в докладе «Наши достижения в области стоматологии за 20 лет Октябрьской революции» на конференции ХСИ(29–30.11.1937 г.):

«В УССР уже 16 лет существуют высшие государственные стоматологические институты с 4-летним курсом, по типу которых в СССР в 1936 г. открыто 12 стоматологических институтов. Советская власть под руководством Коммунистической партии большевиков во главе с ее гениальным вождем тов. Сталиным создала все условия для нашего роста и развития».

А пленум Стоматологического совета НКЗУ (15–18.05.1937 г.) постановил «организовать в Одессе Кадровый стоматологический институт с приемом на 1-й курс 200 человек (на базе украинского аналога ГИСО), открыть зубо-врачебные школы в Киеве, Днепропетровске, Харькове, Виннице, Черкассах, Житомире дополнительно к тем, которые имеются в Одессе и Сталино» (Донецке. — Н. А.). Те самые «пережитки мрачных времен царизма», которыми Дауге стращал весь СССР!

Все эти события усугубляли глубину унижений Павла Георгиевича, причисленного к оппортунистам («Постановления ЦК ВКП(б) свидетельствуют о глубоком оппортунистическом прорыве в области стоматологического строительства. Старое оппортунистическое руководство стоматологии недооценивало значение санации полости рта и зубов рабочих как меры профилактики от заболеваний всего организма»). От Дауге требовали «разоружения перед партией», ритуального повторения «диалектических фраз», но он не захотел каяться [2]:

«В настоящее время происходят глубочайшие пертурбации на всем культурном фронте. ЦК нашей партии и советской властью брошен клич о пересмотре учебников, об очистке их от буржуазного мусора и кабинетной премудрости, о пропитке их пролетарски-классовым духом и диалектически-материалистическим миросозерцанием. Но пропитывать свою книгу в том смысле, как это мы нередко встречаем у кабинетных ученых, я счел лишним, поскольку все мое мировоззрение с давних лет пропитано марксистско-ленинским учением. Я избегал излишнего повторения диалектических фраз, а старался говорить простым языком рядового партийца с зубоврачебной массой о вещах, с которыми она сталкивается в ежедневной практике».

Книга «Социальные основы...» стала лебединой песней Дауге. В 1935 г. он, получив напоследок ученую степень доктора медицинских наук honoris causa, подвергся новому издевательству: ГИСО, любимое детище, носившее его имя, стали преобразовывать в Московский стоматологический институт с 4-летним сроком обучения — такой же, как у Гофунга. В 1936 г. закрыли Коммунистическую академию, где профессор числился лектором-философом. Финальным этапом большого пути просматривалась «высшая мера социальной защиты»...

И действительно, Дауге Павел Георгиевич значился под № 34 в подписанном лично Сталиным и Молотовым перечне «лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного Суда СССРпо 1-й категории» (т.е. расстрелу) от 29.09.1938 г. по Московской области — см. stalin.memo.ru/spiski. Впрочем, он и здесь сумел выкрутиться, дожив до 1946 г.— научным сотрудником Института истпарта при ЦК КП Латвии! Официозная биография П. Г.Дауге умалчивает о том, как ему это удалось, ограничиваясь туманной фразой: «все эти годы занимался литературной работой, жил в эвакуации».

Большинство коллег Павла Георгиевича кончили куда хуже, разделив печальную судьбу шефа НКЗУ Д.И. Ефимова (см. 2008, № 12). С.И. Канторовича (2009, № 1) перевели из Харькова в Москву, где в июле 1936 г. был создан НКЗ СССР— заместителем союзного наркома Г. Н.Каминского. 25 июня 1937 г. Григория Наумовича, на пленуме ЦК ВКП(б) не ко времени «осудившего политику репрессий», арестовали, открыв Соломону Ильичу путь в высшее кресло медицинской иерархии [3]:

«Вскоре после ареста наркома С.И. Канторович был вызван к председателю СНК В. М.Молотову и получил предложение принимать дела НКЗ СССР. 22.07.1937 г. С.И. Канторович даже выступил по Всесоюзному радио с докладом об итогах развития здравоохранения в СССР за 20 лет социалистического строительства. Но вечером того же дня его арестовали и перевезли в Киев. 16 августа С. И.Канторович умер после допроса от перелома тазовой кости (так написано в свидетельстве о смерти)».

По мнению НКВД, Канторович успел сильно «засорить» своими украинскими соратниками (К.Г. Миньевич, Р.Ю. Кольнер и др.) аппарат НКЗ СССР, откуда их еще долго вычищали (www.idf.ru/fond/issues-doc/62107/68341). Плотно занялись «органы» и теми, кто имел несчастье руководить медицинским образованием в НКЗ и Наркомпросе (НКП) УССР. Вместе с мужем-наркомом пострадала Е. С.Раскина-Затонская (2009, № 2), успевшая после Харькова подиректорствовать в НИИтравматологии и ортопедии в Киеве. Та же участь постигла и Г. П.Радченко (1890–1940) — неоднократно упомянутого нами ранее защитника одонфаков: Григорий Павлович был ректором ХМИв 1925–1927 гг., а в 1927–1929 гг.— начальником Укрглавпрофобра НКП [4].

Биография Г. П.Радченко типична для того времени: уроженец Сахновщины после медфака Московского университета бросился в водоворот гражданской войны — сидел в деникинской контрразведке в Киеве, партизанил на Миргородщине, гонялся за бандами, боролся с голодом, восстанавливал украинскую промышленность. Ипосле 1929 г. он занимал самые неожиданные должности — от директора Киевской кинофабрики до консула СССРв польском Львове.

За сына кулака Радченко взялись раньше остальных: в 1935 г. его арестовали по обвинению «у приналежності до контрреволюційної організації УВООУН. Будучи консулом СРСРу Львові, він був зв’язаний з іноземним центром цієї організації та за його завданням вів контрреволюційну роботу в Україні. Радченко видавав візи на в’їзд у СРСРбуржуазним націоналістам, що їхали для організації терактів над відповідальними керівниками Радянської влади» [4]. Сегодня за работу на ОУНего наградили бы, но тогда — отправили на Беломорканал и Колыму, где Радченко и умер.

Другим героям нашей повести посчастливилось уцелеть. Облагополучной судьбе А.П. Жука рассказано в 2008, № 12. Выжил и Л.Х. Духин — в 1940-е гг. он был заведующим учебной частью Киевского мединститута. Позже Лев Харитонович работал — по меньшей мере до 1965 г.— в Киевском НИИобщей и коммунальной гигиены. Михаил Владимирович Нежданов, в 1929–1933 гг. декан одонфака и директор ХСИ, в предвоенные годы стал ректором Казанского медицинского института. Нежданов был в числе тех, кто подписал некролог Е. М.Гофунга в 1944 г.

Современная история медицины рисует фигуру Ефима Михайловича с большим уважением (см., например,www.historymed.ru/employees.html?nav_id=64&ti_id=28). Весьма благожелательно писали о нем и — в сборниках «Проблемы стоматологии» (1936 и 1940 гг.):

«Нет ни одного стоматолога в нашем Союзе, который не знал бы Е. М.Гофунга. 35-летний путь его неутомимой врачебной, общественной и научно-педагогической деятельности отражает в себе как в зеркале путь развития советской стоматологии.

Велика заслуга Ефима Михайловича в разрешении проблемы подготовки кадров. Всем известна та борьба, которую он с исключительной энергией провел на пути к организации высшей стоматологической школы. Развитие и укрепление одонтологических факультетов, а ныне стоматологических институтов в значительной мере обязано и настойчивости.

На протяжении долголетней педагогической деятельности Ефим Михайлович был и является учителем многих поколений зубных врачей и стоматологов. На его учебниках училась и воспитывалась вся зубоврачебная масса, а ныне — стоматологи нашего Союза. Среди учеников Е. М.Гофунга — доктора медицинских наук, заведующие кафедрами, профессора, доценты и ассистенты.

Велика заслуга Ефима Михайловича также в том, что он создал научную стоматологическую школу».

Немало прочувствованных строк добавил к высокой прижизненной оценке и некролог, подписанный руководителями партии и правительства (Врачебное дело, декабрь 1944 г.):

«29 сентября 1944 г. в Москве скончался известный всему Союзу ученый, врач и педагог, заслуженный деятель науки Украины (1941), заслуженный профессор (1935) Ефим Михайлович Гофунг.

Несмотря на тяжелую болезнь, он и во время Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Киргизии, продолжал научную и педагогическую работу — в тяжелых условиях подготовлял к печати новое издание двух учебников по терапевтической стоматологии.

Память о Е.М. Гофунге будет долго жить в сердцах его друзей, родных и всех знавших его».

А П.Г. Дауге, подводя жизненные итоги, мог быть доволен разве тем, что пережил на полтора года своего врага, во всем остальном оставшегося победителем, несмотря на потоки черной краски, излитой Павлом Георгиевичем и его приспешниками на творца украинской модели стоматологического образования. Латыш, кстати, не первым начал писать на харьковчанина политические доносы — нашлись кляузники и дома:

«Следственная комиссия Харьковского губернского общественного комитета, рассмотрев дело по обвинению зубного врача Е. М. Гофунга в написании в Главное жандармское управление министерства внутренних дел в 1904 г. доноса на школу Заговалова и Кривопускова, установила, что это письмо написано не Ефимом Михайловичем Гофунгом» (Харьковский медицинский журнал, 1917, № 4–5).

Грязь, однако, не приставала к Гофунгу, а то, что Ефим Михайлович не отвечал Дауге его же монетой, не унижался до оправданий, но молча, в духе тычиновского «Та нехай собі як знають божеволіють, конають — нам своє робить», делал свое дело, возвышает его в не меньшей степени, чем триумф системы подготовки стоматологов.

По поводу П.Г. Дауге как исторической личности вы найдете в источниках, напротив, исключительно славословие; негатив, доставшийся на его долю, приходится выискивать с лупой. Но та грязная брань в адрес «гофунгизма», которой Павел Георгиевич навсегда замарал страницы стоматологических журналов, непоправимо портит его человеческий имидж в наших глазах. Как, впрочем, и многие другие эпизоды реальной биографии Дауге (см. Стоматолог, 2005, №№ 6–12; 2006, № 1–3; 2007, №№ 5–7).

Литература

1. Янкелевич Ц. Б. Проф. Е. М.Гофунг как организатор и руководитель переквалификации зубных врачей во врачей-стоматологов // Стоматологический сборник «Профессору Е. М.Гофунгу к 35-летию его врачебной, научно-педагогической и общественности деятельности». — Х.: Госмедиз УССР, 1936. — С. 12–13.

2. Дауге П. Г. Социальные основы советской стоматологии. — М.: Медгиз СССР, 1933. — 388 с.

3. Коган В. Я. Страницы из жизни С. И.Канторовича — видного организатора советского здравоохранения на Украине // Советское здравоохранение. — 1990. — № 4. — С. 71–74.

4. Перцева Ж. М. Радченко Григорій Павлович / / Історія Харківського державного медичного університету. — Х., 2004. — С. 709–711.

http://www.100matolog.com.ua/