Роли частной инициативы и государства в эволюции стоматологического образования в российской империи

1. От «импорта» до первой школы

Н. П. Аржанов, г. Харьков

Сегодня столпы стоматологического образования Украины вынуждены признать: ренессанс капитализма в Украине настоятельно требует изменений в содержании подготовки специалистов для отрасли — см. статью проф. А. Мирзы «Стоматолог ери приватної медицини. Яким він має бути?» в газете «Ваше здоров'я», № 1, 2003). Пока, однако, никто не хочет замечать происходящих de facto глубинных изменений и в форме: коммерциализация украинских вузов, обусловливающая все более незначительную зависимость их от государства, приводит к эволюции их по сути в частные предприятия, живущие по законам платежеспособного спроса — адекватного предложения, а не плановой экономики.

Эта незаметная на первый взгляд трансформация — логичное (одинаковому базису должна соответствовать одинаковая надстройка!) возвращение к системе подготовки стоматологов, существовавшей в Российской Империи, где и потребность получить образование, и организация удовлетворения этой потребности были почти исключительно частным делом предпринимателей, а государство ограничивало свою роль функциями регламентации и контроля за качеством того и другого.

Интересно, что на этом фоне стоматологи начала XX в. — по крайней мере те из них, кто писал в СМИ,— выглядели рьяными социалистами и ратовали за полное огосударствление отрасли, осуждая проявления частной инициативы (интересно, что бы они сказали, пожив хоть недолго при реальном, а не книжном социализме?). Соответственно, они остро критиковали государство за нежелание взять учреждения образования на бюджетное содержание, а «большую» медицину — вузы в то время уже частично финансировались казной — за понятное нежелание «поделиться»:

«Трудна, тяжела и безпримърна была дорога развитiя русскаго зубоврачеванiя. Правительственныя и научно-медицинскiя учрежденiя, по самому существу своего назначенiя долженствовавшiя способствовать развитiю и насажденiю новой медицинской отрасли, заняли как раз обратную позицiю. Представители зубоврачеванiя были предоставлены исключительно своим силам и черпали знанiя гдъ могли и как могли. Администрацiя, не исключая, как это ни странно, и медицинской, смотръла на рацональную зубоврачебную помощь, как на излишнюю роскошь, и всъ просьбы о правильно организованной школъ оставались гласом вопiющаго в пустынъ.

За послъднiя 25 лът мы не вспомним ни одного факта, когда бы правительство по личной иницiативъ пошло навстръчу зубоврачеванiю и его дъятелям в дълъ примъненiя их знанiй и труда на пользу общества. Но зато мы помним много таких вмъшательств, которыя лишь препятствовали и затрудняли эту дъятельность.

Только благодаря иницiативъ дантистов и риску отдъльных предпринимателей открыты были зубоврачебныя школы, гдъ роль правительственной власти свелась лишь к офицiальному контролю. Благодаря такому отношенiю, дъятельность школ приняла чисто коммерческiй характер, дискредитируя научно-практическое значенiе образованiя» [1].

«Наша корпорацiя в лицъ зубоврачебных Обществ и съъздов давно признала неудовлетворительной существующую постановку зубоврачебнаго образованiя и доводила об этом до свъдънiя соотвътственных сфер, и если реформа затянулась, то это объясняется исключительно неправильным взглядом нашего правительства и отчасти врачей на зубоврачеванiе, ненормальным в государственном отношенiи положенiем, занятым правительством издавна в формировкъ зубоврачевателей — положенiем исключительно регламентатора и наблюдателя, причем правительство, само ничего не создавая, отказывается от болъе активной и непосредственной роли в дълъ зубоврачебнаго образованiя.

Велика заслуга частной иницiативы и энергiи в распространенiи в Россiи зубоврачебнаго образованiя, но это заслуга относительная, наряду с бездъятельностью в этом отношенiи государства. Нормальным мы такое положенiе признать не можем, так как дъло от пребыванiя в частных руках страдает, и долг государства — организовать и тратить средства и силы на учебныя заведенiя для зубных врачей» [2].

В XVIII в. стоматология в России была сугубо частным делом, контролируемым государством лишь в незначительной степени и формально. С одной стороны, отдельные представители властей «закупали» себе специалистов за рубежом; с другой — ино­странные стоматологи приезжали сюда по собственной инициативе в поисках платежеспособного спроса на свои услуги, конкурируя с всевозможными знахарями. Наконец, русские, желающие обучиться науке и искусству зубоврачевания, ехали за границу; любопытно, что одним из первых граждан России, поступивших так, был... ее царь.

«Приват-доцент Московскаго университета д-р Левицкiй в своем трудъ «Исторiя зубоврачеванiя в Россiи» сообщает, что как первыми врачами, перенесшими медицинскую науку на русскую почву, так и первыми одонтологами-хирургами были иностранцы, пользовавшiеся широко газетной рекламой, о чем свидътельствуют объявленiя «Московских Въдомостей» того времени, помъщавшiя их бiографiи.

Исторiя помнит имена первых зубных врачей-иностранцев, которые были выписываемы ко дворам вельмож — Нарышкиных, Меньшиковых, Голицыных, Шереметевых — в Москву, и ко двору Екатерины и Павла в Петербургъ. Большою извъстностью пользовался Дювердье при дворъ Императора Павла — француз. В 1786 г. Скардови, по повъленiю Императрицы Екатерины II, был принят на коронную службу как зубной врач.

Особенной извъстностью пользовался Яков Клере, ученик знаменитаго Фушара в Парижъ. Одно из газетных объявленiй того времени гласит: «Клерет, придворный зубной мастер, выдергивает зубы с великим искусством; притворные зубы вставливает, подобными натуральным; вылечивает всъ болъзни, бываемыя во рту, как-то флюсы, улсеры и цынготную; продает весьма изрядные порошки и опiат для чищенья зубов и т. д.».

Были и другiя знаменитости — Антонiо Пампiони, Iосиф Бобелль из Монпелье, Рейнгардт, Бартвиг и др. Эти иностранцы, обладавшiе дъйствительной подготовкой, вставляли искусственные зубы, занимались извлеченiем зубов, приготовленiем порошков и полосканiй-тинктур, причем цъны на эти предметы назначались очень высокiя.

Зубоврачеватели эти, имъвшiе практику среди придворных, конечно, были недоступны не только для народа, но и для мало состоятельных людей. Народное же зубоврачеванiе, как вообще вся народная медицина, находилось в руках знахарей и знахарок. Зуболеченiем в широком размъръ занималось и духовенство» [3].

«Зубоврачеванiе, как и общая медицина, проникло в Россiю с Запада — полагают, послъ того, как там побывал Петр Великiй, который, въроятно, и сам прiобръл эти знанiя, потому что помогал страдающим зубами, выдергивая их при помощи клещей. Первым, получившим право зубной практики в Россiи, был Дюбрель, родом из Монпелье (6-го мая 1710 г.). Всъ лица, занимавшiяся в то время зубоврачеванiем, назывались в правительственных актах того времени зубными врачами; никакого экзамена для этого не требовалось. Однако в 1721 г. был издан Правительствующим Сенатом указ «об обязанности освидътельствованiя для докторов и лъкарей». На этом основанiи в Медицинской канцелярiи в 1730 г. подвергся экзамену зубной врач Гофман» [4].

«Указ этот еще дважды — в 1729 и 1750 гг. — повторялся Медицинской коллегiей, предостерегающей населенiе от обращенiя к самозванным зубоврачевателям, не подвергавшимся экзамену (экзамен производился в спецiально назначенных комиссiях и был, по-видимому, снисходительным для экзаменующихся):

«Никакой доктор не дерзает практику имъть прежде освидътельствованiя от Медицинской коллегiи, понеже многiе неученые, скитающiеся, безо всякаго наказанiя, дерзновенно лечат, в чем важную вреду жителям причинить могут».

Из этого можно заключить, что спрос на спецiальную зубоврачебную помощь уже тогда давал себя чувствовать, но правительство, уже заботившееся об университетах и медицинских факультетах, ничего положительнаго не дълало для удовлетворенiя спроса на зубных врачей. Указ этот не раз подтверждался именно потому, что не исполнялся.

Только в началъ XIX въка появляются и русскiе зубоврачеватели, очевидно, получившiе подготовку у иностранцев — подготовку довольно поверхностную. Зубоврачебных школ тогда не было» [3].

Школ не было по понятной причине: незначительный платежеспособный спрос населения на услуги «научных» зубоврачевателей вполне обеспечивала система личного ученичества. Все же в XVIII в. в России появились и первые учебники [5]:

«Первым печатным учебником по медицине на русском языке с разделом зубных болезней следует считать учебник, написанный выдающимся хирургом и анатомом Мартином Ильичом Шеиным (1712-1762). Шеин творчески использовал доступную литературу из многих стран, вводя новые термины, заменяя латынь, где это было возможно.

Первую книгу по зубоврачеванию, изданную в 1829 г., написал Алексей Михайлович Соболев. Она называлась «Дентистика, или зубное искусство о лечении зубных болезней с приложением детской гигиены» и явилась энциклопедией всего передового и нового, что было в зубоврачевании того времени».

Если звание «зубной врач» вошло в обиход в России в 1710 г., то слово «дантист» появилось в некоторых документах только в 1809 г., а еще через год — термин «зубной лекарь». Кстати говоря, лишь в 1889 г. Медицинский Департамент опубликовал разъяснение, что «дантист» и «зубной врач» — одно и то же (очень скоро его пришлось отменить).

В начале XIX в. появляются, наконец, первые русские зубные врачи, приобретшие знания за границей или в России у иностранных дантистов. Тут правительство сочло необходимым плотнее вмешаться в этот процесс, опасаясь оставить его без контроля:

«Слъдующим актом правительства, опять-таки исключительно регламентирующаго характера, был закон 1810 г., впервые установившiй опредъленное требованiе, весьма скромное и довольно неясное, к ищущим права заниматься зубоврачебной практикой:

«Зубной лекарь экзаменуется по анатомiи о челюстях, зубах, болъзнях десен и о всъх вообще зубных болъзнях, равно как и  о тъх, кои требуют операцiи, также из матерiи медики о веществах, употребляемых для леченiя зубных болъзней. Сверх того обязан сдълать нъсколько зубных операцiй и умъть дълать и вставлять искусственные зубы».

О требованiи общеобразовательнаго ценза или хотя бы простой грамотности даже не упоминается. В 1829 г. к этому экзамену стали допускаться женщины, а в 1838 г. закон об экзаменъ на званiе «зубного лъкаря» вылился в болъе опредъленную форму «испытанiя на званiе дантиста», поставив слъдующiя требованiя от ищущих этого званiя:

«1) Представить утвержденное подписью мъстнаго медицинскаго начальства свидътельство о том, что обучался зубному врачебному искусству у извъстнаго дантиста не менъе трех лът с хорошим успъхом, и что производит разныя зубныя операцiи на живых людях с надлежащим искусством и знанiем.

2) Выдержать испытанiе о строенiи человъческих челюстей, зубов и десен, о болъзнях, в сих часто случающихся, и о способах их леченiя мъстными средствами, единственно к употребленiю дантистам дозволенными.

3) Подвергнуться практиче­скому испытанiю в клиникъ и сдълать нъсколько зубных операцiй на мертвых тълах и, если обстоятельства позволят — на живых людях» [2].

Эта система держалась более полувека, подвергаясь нападкам публицистов-народников, требовавших от царских властей... организации в России всеобщей и бесплатной зубоврачебной помощи. Интересно отметить, что и дипломированные врачи-медики, которые всегда имели возможность легко переквалифицироваться в стоматологов, не спешили это делать — хватало и терапевтиче­ской практики, платежеспособный спрос на которую тогда был выше, а конкуренция — еще не так сильна, как позже:

«Закон 1838 г. был позднъе, в 80-х гг. XIX в., дополнен требованiем от экзаменующихся при медицинских факультетах на это званiе предварительнаго практическаго испытанiя в комиссiи Врачебнаго управленiя. Закон этот был до самаго конца XIX в. (до 1891 г.) единственным проявленiем правительственной дъятельности по удовлетворенiю спроса населенiя на зубоврачевателей. Правительство, по-видимому, было увърено в том, что создавши регламент об испытанiи, оно сдълало все и так, как от него требовалось, и даже не задавало себъ вопроса, смогут ли и пожелают ли эти «извъстные» и занятые своей практикой дантисты, которым предоставлено законом 1838 г. право обученiя дантистов, заниматься обученiем, и не получится ли в результатъ этого закона лишь пустое мъсто.

Жизнь отвътила на это уклоненiе правительства от обезпеченiя населенiя зубными врачами весьма недвусмысленно. Вплоть до 80-х гг. прошлаго столътiя спецiалистов по зубоврачеванiю было чрезвычайно мало. Даже в столицах практиковавших по зубоврачеванiю можно было, что называется, по пальцам перечесть, и это были большею частью иностранцы. Еще в 80-х гг. в Европейской Россiи (не говоря об Азiатской) были губернскiе города и губернiи, гдъ не было ни одного постояннаго зубоврачебнаго кабинета (Архангельск, Вологда, Симбирск и пр.), а  в большей части губернiй Европейской Россiи было по одному кабинету. Врачи, занимающiеся зубоврачеванiем, появляются в Россiи только в началъ 80-х гг., но это были единицы, совершенно незамътныя даже по тогдашнему времени. Таким образом, зубоврачебная помощь была почти недоступна населенiю.

Что касается уровня знанiй дантистов того времени, то офицiально, а большею частью и фактически, он был невысок, но многiе из тогдашних практиков (noblesse oblige) вышли из офицiально отведенных им рамок знанiй и дъйствительно были «врачами по своей спецiальности» в предълах тогдашняго уровня зубоврачеванiя.

Первым, поднявшим в 1877 г. в спецiальной брошюръ «О дантистах» вопрос о необходимости болъе серьезной подготовки для зубных врачей и даже преподаванiя его на медицинских факультетах как отрасли медицины, был американскiй дантист, иностранец, переъхавшiй в Россiю, Я. Л. Джемс-Леви, впослъдствiи учредитель Зубоврачебных курсов в Вильнъ и (еще позднъе) «1-й Зубоврачебной школы в Варшавъ». Необходимость в реформъ и хотя бы в каких-нибудь учебных заведенiях для зубных врачей была очевидная и настоятельная, но правительство и не собиралось открывать их» [2].

О колоритной личности Якова Людвиговича Джемс-Леви мы уже писали (см. № 1, 2002). Но не он оказался первым, кому власти таки разрешили открыть стоматологическую школу, с которой и начинается история зубоврачебного образования в России в настоящем смысле этого слова. Парадоксально, но открылась она в тот момент, когда после убийства царя Александра II его сын и престолонаследник стал решительно сворачивать либеральные реформы отца. Благодаря личным связям (как в советское время Святославу Федорову) незаурядному частному предпринимателю-дантисту Важинскому удалось «пробить» это разрешение, но только для себя — долгое время его школа была единственной в России, оставаясь по сути экспериментом, и носила красноречивые черты импровизации. Даже по численности первого набора учащихся данные разноречивы:

«Одному из наиболъе талантливых и энергичных вольно­практикующих дантистов Фомъ Игнатьевичу Важинскому (см. рис.) явилась мысль о созданiи в С.-Петербургъ на собственныя средства школы для желающих изучить искусство зубоврачеванiя. Быстро получено было разръшенiе правительства на открытiе школы и также быстро получено был согласiе директора «Лечебницы для приходящих при Императорском человъколюбивом Обществъ», д-ра Эбермана на разръшенiе воспользоваться для открытiя перваго курса школы помъщенiем лечебницы в свободные часы.

Фома Игнатьевич Важинский

Открытiе школы, которая получила названiе «Первая Русская школа для изученiя зубоврачебнаго искусства Ф. И. Важинскаго», состоялось 6 сентября 1881 г., чему много содъйствовали покойный директор Медицинскаго Департамента Н. Е. Мамонов и покойный инспектор С.-Петербургскаго столичнаго врачебнаго Управленiя барон Майдель.

На первый курс поступило 53 слушателя (24 мужчины и 29 женщин). Так как первоначально программа в частностях разработана не была, то преподаватели на ежемъсячных засъданiях педагогическаго совъта занимались и обсужденiем будущих программ» [6].

«Условия размещения школы нельзя назвать благоприятными, заниматься приходилось только по выходным дням, при этом каждый раз нужно было переставлять мебель. Но тот факт, что зубоврачебная школа была открыта в России спустя год (даже меньше) после открытия аналогичной школы в Париже, говорит о многом» [5].

«Программа школы была слъдующая:

Анатомiя головы вообще, челюстей и зубов в частности; устройство рта, носа и зъва, строенiе и развитiе зубов и проч.

Химiя. Общiя краткiя понятiя о металлах и проч.

Физика. Физическiя свойства металлов, электричество, гальванизм, термоэлектричество, ученiе о теплотъ, краткое изложенiе теорiи рычага, понятiе о газах.

Физiологiя. Общiя понятiя о физiологiи полости рта, слюнных желез, мышц и нервов, управляющих отправленiем полости рта; значенiе зубов для питанiя тъла.

Фармакологiя и фармацiя. Общiя понятiя о фармакологiи вообще. Вещества, употребляемыя в зубоврачеванiи.

Патологiя. Общiя понятiя о патологiи челюстей, десен и проч.

Терапiя полости рта и зубов.

Оперативное зубоврачеванiе.

Протезная техника.

Клиническiя занятiя. Хирургическая и прикладная зубная техника на фантомах и больных» [2].

«В школу принимались лица представленiя ими свидътельства о пребыванiи в 4 классах гимназiи, курс обученiя — 2,5 года. Свидътельство об окончанiи школы давало право дер­жать повърочный экзамен на званiе дантиста в Императорской Военно-Медицинской академiи, или в университетъ, гдъ имъются медицинскiе факультеты» [4].

«4 октября 1882 г. был утвержден Устав школы с новыми программами. Вслъдствiе прогрессирующаго расширенiя преподаванiя и увеличенiя числа курсов, школа нъсколько раз перемъняла свое помъщенiе» [6].

«С течением времени неполадки, связанные с размещением, были устранены. Учебный процесс приобрел устойчивую форму до такой степени, что Ф. И. Важинский в 1885 г. ходатайствовал о переименовании школы в зубоврачебный институт. Ходатайство, однако, было отклонено.

Состав преподавателей школы позволяет судить об уровне преподавания. Проф. Ланцерт преподавал анатомию; Валицкий, магистры медицины Розенблат и Гюнтер, д-р Цыбульский — химию, г. Гультяев — физику. Специальные предметы преподавали зубной врач Ф. С. Свидерский и сам Ф. И. Важинский. Со вторым набором занимались А. К. Лимберг, проф. Н. И. Таранецкий, С. Попов и др. В основном это были преподаватели университета и Медико-хирургической академии.

В первом наборе учащихся школы числилось 70 человек (36 женщин и 34 мужчины). К началу первого переводного экзамена выбыло 26 человек. Во втором наборе начали обучение 80 человек (37 мужчин и  43 женщины), к концу первого года выбыло 28 человек. В третьем наборе числилось 112 человек (46 мужчин и 66 женщин), и т. д.

В январе 1884 г. состоялся первый выпуск школы. Экзамены проводились публично в присутствии официальных лиц. В разные годы ими были: председатель Медицинского совета В. З. Пашутин (начальник Медико-хирургической академии), ученый секретарь Медицинского совета Ленц, директора Медицинского департамента Рагозин, Мамонов, инспектор врачебной Управы Баталин, профессора Добровольский, Карпинский и др.

Из первого набора окончили курс 23 выпускника, из второго — 27 выпускников (13 женщин и 14 мужчин). Третий выпуск насчитывал 23 выпускника (13 женщин и 10 мужчин). Обращает на себя внимание чрезвычайно большой отсев во всех наборах. О причинах его мы можем только догадываться. Несомненно, это высокая требовательность преподавателей и, весьма вероятно, тяжелые материальные условия обучающихся. Об этом мы можем судить по косвенным данным Одесской зубоврачебной школы — затраты, которые должен был преодолеть обучающийся за время учебы, были таковы:

Как написано в одном источнике, учащиеся перебивались уроками, «тянулись изо всех сил» [5].

Можно догадываться, что и сам учредитель десять лет тянул эксклюзивную ношу не ради сверхприбылей, но из принципа. И когда власти, видя растущий спрос на услугу, выпустили на пробитую им тропу свору прытких конкурентов, Важинский с радостью передал им свой «чемодан без ручки»:

«В продолженiе 10 лът школа Важинскаго была единственной зубоврачебной школой в Россiи. За это время были выпущены 219 дантистов — 84 мужчины и 135 женщин» [3].

«7-го мая 1891 г. был утвержден так называемый Нормальный устав зубоврачебных школ с болъе обширной программой обученiя. Школа Важинскаго послъ измъненiя устава закрылась, и в сентябръ 1893 г. на ея мъстъ появилась «зубоврачебная школа Е. Ф. Вонгль-Свидерской», одновременно открылись школы и  в других городах Россiи» [4].

Но это уже другая история. Герой-первопроходец отдалился от стоматологии и с не меньшей страстью увлекся другим (вероятно, более прибыльным) делом, которому отдал еще почти 20 лет жизни. Бывшие коллеги по корпорации вспоминали его редко; не случайно в отраслевых СМИ мы не смогли найти сколько-нибудь подробной биографии предпринимателя — лишь невнятный некролог:

«В Кеммернъ 9 августа с. г. скончался зубной врач Ф. И. Важинскiй. С его именем неразрывно связано воспоминанiе об одном из знаменательнъйших моментов в развитiи русскаго зубоврачеванiя — Фома Игнатьевич был инцiатором и учредителем первой в Россiи «школы для обученiя зубоврачебному искусству».

Скромны были тъ основанiя, на которых возникала эта школа. Назначенiе ея, как гласит докладная записка учредителей, полагалось в том, что она «облегчит почву прiобрътенiя знанiй и сможет отчасти гарантировать интересы общества, обезпечивая научную подготовку практикующих в Россiи дантистов».

Программа школы была приспособлена к этому назначенiю; помъщенiя собственнаго не было и пришлось пользоваться гостепрiимством Человъколюбиваго Общества; для занятiй отводилось два дня в недълю — вечером в субботу и днем в воскресенье.

Но как ни скромны эти начинанiя, значенiе их неотъемлемо. Основанiе школы послужило толч­ком к пробужденiю корпоративнаго самосознанiя среди лучших дантистов того времени; широкая гласность, сопровождавшая веденiе дъла в школъ (экзамены по желанiю Фомы Игнатьевича производились публично и на них приглашались представители печати), поднимало престиж возникающей корпорацiи в глазах общества.

Самый опыт постановки дъла впервые послужил отправной точкой для дальнъйших шагов в этом направленiи. Но какiя трудности приходилось преодолъвать, сколько положить энергiи и труда, и как одиноко, почти изолированно работать!

Имя Фомы Игнатьевича Важинскаго не исчезнет с почетных страниц исторiи русскаго зубоврачеванiя» (Зубоврачебный Въстник, 1910, № 14).

Показательно, что имя этого человека стало достоянием истории как «отправная точка» для последователей задолго до его смерти, а после нее — послужило хорошей вывеской для благотворительности в сугубо коммерческом деле обучения стоматологов:

«В ознаменованiе дня 25-лътiя зубоврачебной дъятельности зубного врача Фомы Игнатьевича Важинскаго и в знак особаго к нему уваженiя, товарищами по профессiи собран капитал для образованiя стипендiи в зубоврачебных школах. Право избранiя стидендiатов имени Ф. И. Важинскаго представляется 1-му Обществу зубных врачей в Россiи.

Правленiе Общества доводит до свъдънiя, что с сентября 1911 г. начинает выдавать стипендiю имени Ф. И. Важинскаго. Пока Общество, благодаря любезности учредителей, располагает стипендiями в размъръ половинной платы в зубоврачебных школах Вильги, Грефе и Коварскаго в Москвъ. Желающих воспользоваться стипендiей просят обращаться письменно в Правленiе Общества, С.-Пб., ул. Гороховая, д. 9, на имя предсъдателя К. Э. Юргенса» (Зубо­врачебный Въстник, 1911, № 14).

Зато первые русские курортологи отдавали дань Важинскому как действующему коллеге, осваивавшему вместе с ними Рижском взморье (Кеммерн, потом Кемери, сегодня часть Юрмалы — центр научной бальнеологии того времени):

«Памяти Ф. И. Важинскаго. В соединенном засъданiи V отдъленiя Русскаго Общества охраненiя народнаго здравiя и С.-Петербургскаго медицинскаго Общества, предсъдатель собранiя, д-р медицины А. А. Лозинскiй, посвятил нъсколько теплых слов, посвященных памяти недавно скончавшагося члена Общества зубного врача Ф. И. Важинскаго.

Живя постоянно лътом на Кеммернском курортъ и будучи всецъло предан его преуспеянiю, он посвятил свою посильную дъятельность климато-бальнео­логическому отдъленiю Общества охраненiя народнаго здравiя и неоднократно был избираем в разныя комиссiи» (Зубоврачебный Въстник, 1911, № 7).

Проф. Лозинский (1868-1961) в 1904-1915 гг. был директором курорта Кеммерн и знал, о чем говорил. То, что написано в энциклопедиях о нем, можно отчасти отнести и к его старшему коллеге-дантисту:

«Является общепризнанным основоположником... В начале XX в. первым начал экспериментальные работы в области курортологии и издал первый фундаментальный труд по курортологии на русском языке... Вложил много труда в дело развития и благоустройства курорта; это способствовало тому, что Кемери, известный только в Прибалтике, стал постепенно приобретать всероссийскую популярность... Разработал и обосновал важные положения водолечения, грязелечения, электротерапии, диетотерапии, получившие признание и применение далеко за пределами этого курорта».

Такая вот странная судьба. Впрочем, когда историки будущего обратятся к биографиям первых постсоветских предпринимателей в сфере стоматологии, им тоже придется убедиться: частная инициатива иногда заводит очень далеко от исходной точки приложения...

Литература

  1. Шиф А. Мысли вслух // Зубоврачебный Въстник. — 1910.— № 3. — С. 94-96.
  2. Доклад С.-Петербургскаго одонтологическаго Общества по реформё зубоврачебнаго образованiя // Там же.— № 6. — С. 498-507.
  3. Комодзинская-Вонгль С. Э. О зубоврачебном образованiи женщин в Россiи // Там же. — 1907.— № 11. — С. 863-867.
  4. Рашкович М. Об уравненiи в правах дантистов с зубными врачами // Там же.— 1906.— № 6. — С. 446-449
  5. Мироненко Г. С. Музей стоматологии в Санкт-Петербурге // Дантист.— Май-июль 1996 г. (http://stom. ru/dentist/)
  6. Кудряшов А. И. О зубоврачеванiи в Россiи вообще и о зубоврачебной помощи в нашей армiи в частности // Зубоврачебный Въстник. — 1905. — №. — С. 638-659.